Каждая новая приходила, наводила свои порядки, мы привыкали, пытаясь подстроиться под нее, но в итоге хозяйки все равно уходили и каждая последующая, была хуже предыдущей. Как только не ломал я себя под потребности новой владелицы, но эффекта не было. Поэтому когда появилась последняя Розали, я уже перестал на что-то надеяться и вел себя равнодушно и менее покорно, за что и получал потом. Она, закономерно, тоже бросила нас, оправдав этим мои ожидания. После этого я окончательно смирился и с легкостью был готов к смерти, в отличие от моих собратьев. Они все обсуждали наши промахи, укоряли за несообразительность, не услужливость и отсутствие раболепия, но потом и они смирились.

Раньше мы не были между собой дружны, но как только осознали, что новой хозяйки нам больше не видать и поэтому ждёт нас теперь верная смерть, сразу сплотились. Как оказалось, только трудности, да несчастья сближают, в горе проходит проверка на дружбу. Их я по-честному могу назвать моими друзьями. Сколько нам пришлось вместе пережить и сколько поддержать друг друга. Когда хозяйка гневалась на Рика, я пытался угодить и сгладить негатив, так же Тим готов был подставиться под наказание, уведя из-под удара этим кого-то из нас. Так и жили, распределяя обязанности, поощрения и наказания.

Мы знали, что больше никто не придет, поэтому перестали строить планы на будущее и старались как можем поддержать друг друга. Даже переехали жить в одну комнату, чтобы было удобнее: вместе не так страшно и легче оказать помощь. Лежа ночью без сна, мы много беседовали, говорили о жизни, о несправедливости, об отсутствии выбора. Ведь никто из нас не выбирал своей доли, мы не виноваты были в том, что родились с большим резервом. В период, когда совсем было туго, мы придумывали себе жизнь, какой хотели бы ее видеть, придумывали женщину, которая была бы идеальной, даже придумывали себя, какими хотели бы быть. Ведь из-за обстоятельств рабства я лично и не помнил себя настоящего, настолько привык играть роль того, кого хотят во мне видеть.

И вот, когда мы уже были готовы принять смерть, потому что в резерве уже давно ничего не осталось, и наш дом стал буквально разваливать на глазах, появилась она.

Первым процессию из двух карет на подъезде к поместью увидел Тим. Он вбежал, насколько позволяло тогда его физическое состояние, в комнату и сообщил о гостях. Я вначале даже подумал, что у него начались галлюцинации.

— «Ну, кто в здравом уме приедет в поместье, которое находится на отшибе страны, да к тому же вот-вот развалится, потому что уже несколько лет не имеет хозяйки и источника жизни?»

Но услышав звук колес по гравию, удивился. И такая злость меня обуяла. Ведь я не хотел больше жить, не хотел никаких больше хозяек, не хотел больше ни кому угождать, я ничего уже хотел. И теперь все на что я уже настроился — просто лежать и умирать, идет под откос.

Они зашли строгие, властные, с брезгливостью обвели взглядом нас и холл поместья. Одна, которая постарше посочувствовала той, которая была помладше и приказала готовиться к ритуалу привязки.

Этот ритуал я лично проходил уже много раз, поэтому особо не реагировал на ее распоряжения. Но когда он начался, думал, точно богу душу отдам. Стар, наверное, я уже стал, потому что мне он дался тяжело, в конце я даже оперся руками об пол, дабы не завалится совсем. Для моих друзей он тоже прошел нелегко. — «Тяжелая какая-то магия у нее оказалась» — подумал я тогда.

Когда все закончилось, и женщина уехала, оставив с нами нашу уже хозяйку, то злость во мне никуда не делась. Потому что девица приехала на ночь глядя, вся такая чистотой сверкающая затянутая в кожаные одежды, губы свои кривит и нос свой морщит, при ней молодой еще не сломленный мальчишка на коленях с опущенной головой стоит. И мы грязные, истощенные, потерявшие смысл жизни и если бы не сдерживающие нас ошейники, растерзали бы ее тут же и сами, наконец, умерли, чтобы освободиться, чтобы хоть после смерти почувствовать свободу.

От нее я естественно ничего хорошего не ждал, устал уже за всю жизнь ждать и надеяться на лучшее. Она и не удивила, обозвала каким-то непонятными словами за наш внешний вид и отправила мыться, стираться и убираться.

— «А кто бы ждал чего-нибудь другого?»

Единственный плюс, что с ее появлением и привязкой к нам, появилась энергия, даже дышать стало свободнее.

— «Неужто ее магия уже стала проникать в нас?» — подумал я тогда. Это было не привычно, потому что раньше магия нас заполняла только в моменты непосредственного контакта. Любого физического, будь то разговор, совместное дело, да даже наказание, о занятии сексом и не говорю. Я с женщиной уже лет десять не был. У бывших наших хозяек находились рабы получше, по моложе, по ухоженнее, по красивее, наверное. Давно уже привык сбрасывать напряжение сам в душе, как только не атрофировалось там у меня все, сам удивляюсь.

Поразило, что позже раб ее прибежал к нам и сказал, что хозяйка велела поужинать.

— «Вот те раз: подумала о нас, о нашей сытости. Хорошо, что покои свои не заставила отдраивать, видно, оценив в каком мы состоянии, побрезговала. Ее мальчишка и сам с этим справится».

После ванны, бритья, стрижки и стирки, если честно, сам себя в зеркале не узнал. На меня смотрел уже не молодой, но и не старый мужик, одичавший и злой.

За ужином у нас поднялся вопрос, что нам делать дальше, потому что дальнейших указаний никаких не было. Тут и завязался между нами спор. Я предлагал просто пойти и лечь спать. Тим наоборот настаивал остаться на месте и ждать дальнейших распоряжений. Рик вновь воспрял духом и надеялся наладить хорошие отношения с новой хозяйкой, поэтому поддержал Тима, а мне было уже все равно. Совершенно все равно накажут меня за непослушание, бросят ли меня за такое отношение, поэтому я не стал сильно спорить, а просто озвучил свое решение и пошел спать.

Тим рассуждал, что если мы все разойдемся, то хозяйка может счесть это проявлением вольности и наказать нас. Однако, в первый же день она вряд ли нас бросит. Зато такой поступок позволит нам ее проверить, лучше понять ее характер и настрой. Поэтому Тим, предложил нам двоим пойти спать, а самому остаться и дожидаться ее. Если она разозлиться, то он постарается отвести наказание от нас.

И вот уже рассвет, а Тима все нет, только звук из кухни доносится, но это не крики, не стоны, ни даже швыряние мебели.

— «Где же он? С ним все в порядке?»— думал я все еще лежа на своей кровати и прислушиваясь к звукам жизни в доме.

Появление новой хозяйки было для меня как ушат холодной воды. Мы с собратьями по несчастью уже смирились с неизбежностью разрушения поместья, а соответственно и с нашей смертью. И чтобы последние дни перед смертью прошли хоть в каком-то моральном спокойствии, даже жили в одной комнате. Вместе умирать не так страшно. Но появилась новая госпожа и наши планы пошли по одному месту. Привязка нам всем далась тяжело, наверное, сказалось истощение и физическое, и моральное, и магическое.

Новая хозяйка мне не понравилась. Внешне, конечно, она была красива: небольшого роста, хорошая фигура, длинные волосы шоколадного цвета и почти такого же цвета глаза, но эта ее брезгливость, холодность и равнодушие не давали ни намека на нежность и мягкость. Мне сразу показалось, что она, хоть еще и юна, но уже порочна, ведь ее раб, который прибыл с ней, был еще совсем мальчишкой. Такой светлый кучерявый, тощий. Кто как не молодые хозяйки любят учиться доминировать над вот такими еще беззащитными не окрепшими мальчиками. Это потом, когда они наберутся опыта, «руку, так сказать набьют», то могут браться, подчинять и ломать мужчин и постарше и посильнее. Появилось такое презрение к ней.

За ужином решили проверить ее, да и наши границы дозволенности, поэтому я решил остаться ее ждать, а друзей отправил спать. Пока сидел один сам себя так накрутил, что еле сдерживал злость:

— «Что же это за жизнь такая, когда везде одна несправедливость? Чем я или мои друзья заслужили такое к нам отношение? Я ведь такой же человек как и другие, две ноги, две руки, голова… Во всем виноват мой огромный резерв, пустой резерв. Вот если бы в нашем мире было достаточно магии, то я бы мог стать сильным магом, а так только презренный раб».