Осматривая пустые конюшни, покосившиеся хозяйственные постройки и сам дом с потрескавшимися стенами, прогнившими окнами и крышей, не внушающей надежности, привело меня в отчаяние. А заброшенный сад и огород и вовсе наводили тоску. Ведь нанять вольных слуг я не могла, потому что скрыть от них суть моей магии было бы невозможно, то же касалось и покупки новых рабов, все это приводило к одной мысли, что со всем этим придется мне справляться самостоятельно. Видя мое разочарование и удрученное состояние, Летар произнес своим низким голосом с рычащими нотками и вибрирующим «р»:

— Все это запустение и развал можно исправить.

— Как? Тут нужна целая бригада рабочих… А у нас ее нет, — почти со слезами проговорила я.

— Я могу один все исправить с помощью магии, у меня хороший размер резерва, но сейчас он пуст. Вашей подпитки во время привязки хватило только на поддержание жизни в опустошенном теле, — спокойно ответил он.

Я уже знала, что подпитка магией у местных магичек происходит особенно быстро в моменты занятия любовью или их наказания, когда эмоции женщин особенно сильны по отношению к рабу, которого необходимо наполнить, но, ни один из вариантов не был для меня приемлем. Зато я точно знала, и это я выяснила опытным путем, что, когда я радовалась за Арни или проявляла к нему жалость или заботу, то тоже наполняла его энергией. Поэтому мне пришлось принять неприятное для себя решение и ответить Летару:

— Хорошо, Летар, после ужина придёшь ко мне в покои, будем наполнять тебя магией.

— Как пожелаете, госпожа, — снова безразлично ровно ответил он.

Затем мы с Тимом осматривали дом, где он провел меня по всем комнатам, некоторые из которых были уже очищены от пыли и грязи, но большинство еще находились в запустении. Решили, что необходимо будет закрыть все комнаты, которыми не будем пользоваться, дабы пока не тратить сил и энергии на поддержание в них чистоты и порядка, а сконцентрироваться, лишь на жилых комнатах, коридорах, холле и библиотеке.

Так как мужчины давно жили в одной комнате и привыкли друг к другу, Тим предложил так все и оставить и, я согласилась, разрешив ничего не менять.

Рик порадовал сначала тем, что передал мне и ребятам бутерброды, видимо догадавшись, что за работой я совсем забыла о времени и пропустила обед, а потом, наконец, когда мы все собрались за столом на кухне обеспечил нас полноценным умопомрачительно вкусным ужином, где было и горячее, и закуски и салат. Молча поглотив предложенные блюда, я поблагодарила Рика:

— Спасибо, Рик, было все очень вкусно. Сейчас всем отдыхать. За тобой, Летар, я позже пришлю Арни, — сказала я и пошла в свою комнату.

Оставшись, наконец, одна, я закрылась в ванной и, лежа в теплой воде, стала думать, как наполнить Летара своей магией. Призвать ее у меня получалось с легкостью, а вот чтобы передать кому-то, нужен определенный настрой, желание. С Арни это получалось с каждым разом все легче и легче, потому что он мне стал как родной, я его любила как свою семью и, поэтому просто поговорив с ним, взлохматив его шелковистые кудри, было достаточно, чтобы его резерв наполнился. С Летаром такое не пройдет, во-первых, я его боюсь (такой громила с горой мышц, внушал опасения), а во-вторых, я еще не знаю его, чтобы проявлять какие-то чувства. — ' Может жалости будет достаточно? Смогу же я его пожалеть?' И вот, когда я уже наметила стратегию, то вышла из воды, надела тонкую ночную сорочку, накинула сверху толстый халат и вышла в спальню.

— Лея, как ты будешь наполнять Летара магией? — спросил Арни, чувствуя мою нервозность. — Если ты с ним будешь… — не смог продолжить он фразу, но я поняла о чем он.

— Ты знаешь, что таким способом, о котором ты подумал я не смогу. Хоть он и был бы самым быстрым — печально ответила я. — Но тебя все равно попрошу в комнату не входить и при этом не присутствовать.

— Хорошо. Мне сходить за Летаром?

— Сходи, а сам останься там, в их комнате. Тебе будет полезно наладить с ними контакт. Только прошу, не распространяйся о моем прошлом и моей проблеме, — попросила я Арни.

Еще находясь в имении Ларии, после того как он разбудил меня от очередного кошмара, в темноте ночи я поведала ему о своем прошлом, о том, что была в его роли и знаю как это быть в чьей-то полной власти. И рассказала, что поэтому не могу выдержать прикосновение мужчин и не могу находиться при ком-то полностью обнаженной. Он тогда не стал задавать лишних вопросов, и я ему была благодарна за это. Открывать свою израненному душу еще совсем мальчишке, было не правильно.

Через какое-то время, постучавшись и получив разрешение, вошел Летар. Он как большая глыба льда, излучающая холод и безразличие встал у двери, ожидая дальнейших указаний. Его чистая, но потертая рубашка без рукавов была натянута на могучих плечах, свободные темные штаны делали его похожим на дровосека или кузнеца.

Я села в кресло у камина, указав ему место на пушистом ковре, возле. Он сел на пятки, подогнув под себя колени и посмотрел на меня. Теперь, когда он не возвышался надо мной горой, мне стало спокойней.

— Расскажи о своей жизни Летар.

— Что хочет знать, госпожа?

— Как давно ты здесь? Чем здесь занимались прежние хозяйки? — решила начать с расспросов, потому что знала, что его рассказ уже должен был вызвать во мне сострадание к нему и его жизни.

— В этом поместье я с момента попадания в рабство в подростковом возрасте. Прежние госпожи занимались разным: кто выращивал цветы в оранжерее, кто разводил скакунов и их объезжал, кто занимался дрессировкой рабов, с которыми другие не смогли справиться или ни чем не занимались вовсе, — было мне ответом.

— Ясно, — поняла я, что зря подняла эту тему, потому что шок у меня был, особенно, когда представила какими методами дрессировали рабов, но не конкретно направленный на Летара, а ко всей ситуации. — Чем ты любишь заниматься, когда свободен от дел? Есть любимое занятие?

— Когда я ничего не делаю, я сплю, — вновь шокировал меня он.

Поняв, что эти разговоры ни к чему не приведут, я решила пойти на крайние меры, а именно осмотреть его шрамы на теле и вызвать нужные мне эмоции их видом.

Тогда, в имении Оливии, мы определили, что моя магия Тени бесконтрольно проявляется и стремиться к рабу, которого мне стало особенно жаль. Вид следов от кнута или шрамы от других орудий пыток приводили меня в такое состояние, что я долго не могла научиться бороться с выбросом своей магии. Поэтому постепенно мне пришлось научиться надевать на себя маску равнодушной хозяйки, которая не замечала ни чьих страданий. И за последнее время я так срослась с этой личиной, что, когда избавлялась от нее, то превращалась все в ту же напуганную, одинокую, неуверенную в себе девочку. В такие моменты Арни был рядом и помогал справляться со страхом и жалостью к себе.

Вот и сейчас мне всего лишь нужно вспомнить себя прежнюю, поэтому я скомандовала:

— Раздевайся Летар.

Он опять, не проявив никаких эмоций, снял рубаху, открыв мне вид на превосходно сложенное для его возраста тело, с хорошо развитыми мышцами мощных плеч и груди, покрытой темными короткими волосками. И взялся уже за штаны, но я вовремя его остановила. Тогда, чуть постояв и приходя к какому-то выводу, он развернулся и встал на колени у черной бархатной стены.

Я еще не успела спросить, что он делает, хотя догадалась, о чем мог подумать Летар, если я не имела в виду подпитку через секс. Однако, стоило мне увидеть эти глубокие шрамы на его мощной спине, то просто потеряла дар речи. По всей красивой широкой спине с буграми мышц виднелись рубцы в виде буквы «Р», словно кто-то вырезал их ножом, как по дереву, а в некоторых местах эти злосчастные знаки напоминали следы от ожогов.

— Кто это сделал? — спросила я и медленно подошла ближе.

Когда он рассказывал, что одна из хозяек, которую звали Рори, пыталась научить его правильно произносить ее имя, я уже вовсю плакала и тянула свои руки к этим отметинам. Я как будто собственной кожей чувствовала те мучения, что он испытывал, пока шло «его обучение». Магия откликнулась на мое состояние и полилась к Летару, чтобы забрать боль от этих воспоминаний, и залечить эти раны. Я водила ладонями по его спине и плечам, обводила пальцами каждый шрамик, каждую отметину и рыдала, слезы капали на его плечи и скатывались ниже, а серые клубы впитывались в места соприкосновения с его кожей.