На столе стояли две большие кружки с элем, но ни один из мужчин не притронулся к ним.

— Франц, почему ты убил его? Мы с тобой как договаривались? Ты под личиной проделываешь свои дела, поднимаешь бунт и подбрасываешь бессознательного управляющего ближе к имению. И все его слова оправдания, что это был не он, никто бы не стал слушать?

— Ты, Кулак, не знаешь, как в застенках полиции выбивают всё, что ты скрываешь. А если на это имеются большие основания, то привлекут и менталиста, — от своих же слов рыжий юноша с карими глазами передернулся. Ему не понаслышке было известно, как там всё происходит.

Удар здорового кулака по столу, заставил подпрыгнуть не только стол, но и всех сидевших неподалеку любителей выпить. Оглянувшись на хозяина забегаловки, который в этот момент вытирал кружки засаленной тряпкой, Кулак кинул ему монетку, которую тот на удивление поймал в воздухе, и серебрушка исчезла в глубоких карманах мужчины.

— Тогда не надо было впрягаться в эту работу, раз боишься наказания, — словно змея прошипел здоровый мужик, чуть наклонившись к собеседнику.

Ведь не просто так ему было присвоено прозвище Кулак. Он одним ударом по голове мог убить быка, что к слову, уже случалось.

— Отвечай, почему ты убил его?

— Вырвался он, — опустив голову, признался Франц, так его для краткости называл Кулак.

Ему было действительно обидно, что на каком — то управляющем подорвал свою репутацию сильного и хитрого наёмника. Всем же юноша был известен как Француз, доказывающий, что его отец был жителем этого государства.

— Я не заметил, как ему удалось обойти заклинание. Нет чтобы убежать, так он стал угрожать, что всё расскажет хозяину. Бросившись на него, не рассчитал сил….

Кулак молча положил свою ладонь на руку мужчины и тот застыл, словно окаменевшая фигура в городском парке. Лишь глаза оставались живыми и с тоской взирали на подельника.

— Я тоже не рассчитал! — процедил сквозь зубы и, бросив, выходя, несколько монет хозяину заведения, попросил, чтобы его друга пока не трогали, тому есть, о чём подумать.

У Француза было десять минут, когда ещё имелась надежда спастись от смертельного заклинания, и он это прекрасно понимал.

Увидев, что один из друзей ушёл, оставив так и не тронутую с элем кружку, официант подошел ближе и заметил, как из глаз юноши вытекают слезы и тут же застывают, не скатившись со щеки. Почувствовав неладное, он позвал хозяина и тут всё закрутилось….

Люба

Наконец я вспомнила, это имя произносил отец ещё в столице, когда рассказал, что пришло тревожное письмо от геолога, нашедшего залежи железной руды, отец имел в виду Тараса Панкратова. Насколько я помнила, он сын разорившегося купца, студент. Отдыхал у родителей в Ставрополье и во время прогулки по горам нарвался на залежи руды. Как студент геологического факультета юноша знал, где много железа компас ведёт себя как в случае аномалии и работает неправильно, как и другие приборы. И молодому юноше, обладающему магией земли, хотя и небольшого уровня, ничего не стоило найти месторождение.

— Отец, я иду с вами! — произнесла я и бросилась к лестнице, чтобы переодеться, когда услышала за спиной:

— Нет, Люба! Это не какие — то там разборки, а настоящее убийство. Разбираться со всем этим мы буем долго. Не хочу, чтобы ты по ночам вскакивала от страха.

Мне было обидно, очень, но в то же время понимала, что отец прав. Надеюсь, на этот раз след куда — то выведет. Предыдущие покушения раскрыть полицейским не удалось, а может быть специально замалчивалось. Ведь выражение: «Рука руку моет!» существовало и в этом мире.

Просто кричать что это сотворил Демидов и его прихлебатели не получится, доказательств нет, потому и смысла не имело указывать полицейским на «уважаемого» промышленника.

Не поверите, тут меня взяла такая злость, из-за амбиции и неудовлетворенности положением дел так называемый хозяин жизни решил убрать с дороги конкурента, при этом не задумываясь, что рядом с ним гибнут люди. — Хорошо! Я останусь дома, но обещай, как только возвратишься, сразу обо всем расскажешь мне.

— Обещаю, дочь.

Они ушли, а я начала слоняться из комнаты в комнату, не находя себе места. В конце концов решила поговорить с родственничком.

— Дед! — окликнула его, спустившись на цокольный этаж.

— Здесь я, — появился он передо мной. — Ты чего такая взъерошенная? Случилось что?

— Случилось. Помнишь я рассказывала тебе о том, что геологи на наших землях обнаружили залежи руды?

— Я старый, но потерей памяти пока не страдаю! — ответил старик.

Учитывая то, что он сейчас призрак, не имеет смысла говорить о потере памяти, но заострять на этом внимание не стала.

— Гонец сейчас прибежал, сказал, что взорвали шахту. Как таковой, как объяснил отец, шахты нет. Сама руда лежит почти на поверхности, нужно пройти чуть глубже в пещеру. Вот её и взорвали. Люди погибли, — я тяжело вздохнула.

— Отец что говорит?

— Он с Тарасом выехал туда, сказал, что вернется поздно, а я не знаю, что делать дед⁈

— Не накручивай, что случилось, то случилось, теперь уже не изменишь. Иди лучше посиди со Святославом, пусть он поторопится и изготовит тебе артефакт переноса.

— Как же не накручивать, дед? Я уверена, эта работа Демидовых. Они стараются женить Никитку на мне. А раз с убийством у них не выгорело, пытаются разорить нас. Не удивлюсь, если на фарфоровый завод будет нападение.

Дед попытался успокоить меня, но я завелась не на шутку, поэтому отправилась Святославу. Мне нравилось смотреть на его работу, я отдыхала душой, смотря на неспешность и монотонность движений юноши.

Он щипчиками подклеивал камешек, к нему другой, сгибал тонкую серебряную проволоку в витиеватый узор и спаивал её с основой, которая обычно была из меди, железа, серебра или золота. Но из — за дороговизны материалов, Грек пользовался самыми дешёвыми. Вот таким кропотливым трудом создавался очередной артефакт, в данном случае портальный.

При первом испытании я смогла переместиться в Ставрополь и обратно, но этого было мало. Требовался более мощный артефакт, который бы перемещал меня в Санкт — Петербург, чтобы я не оставляла отца одного в доме. Вот чувствовала, что мне надо быть всегда рядом с ним.

— Святослав, как — думаешь, а я смогу с ним перенестись в Питер?

— Не знаю, сударыня, утверждать не могу, потому что он ещё не проверенный, но буду надеяться, что это так.

— А как его проверить?

— Я думаю придется рискнуть мне, так как это мой артефакт, а вами рисковать не хочу, да и не буду. Это вы в прошлый раз без моего разрешения провели испытание, — он с укоризной посмотрел на меня. — Если всё пройдёт удачно, то сможете уже переноситься периодически туда и обратно, главное, чтобы магия была в достаточном количестве.

Ответив, юноша вернулся к работе.

Посидев еще немного с ним, я вернулась в гостиную и, взяв в руки книгу о магии, постаралась отвлечь себя чтением. Когда поняла, что одну и ту же страницу читаю уже третий раз, отложила учебник и встала у окна.

В темноте опустившейся ночи деревья в парке под магическими светильниками смотрелись безумно красиво и романтично. В другой раз я бы любовалась этой красотой, сейчас же вспоминала лицо отца, когда он услышал о произошедшем взрыве и смерти людей. Одержимость одного индивида принесла горе в семьи погибших молодых людей.

Наконец, я услышала, как тихо открылась дверь в гостиную, и вначале вбежал Клык, а за них, тихо ступая, зашёл в дом отец. Заметив меня в тёмной комнате, он вначале растерялся потом подошёл ближе.

— Люба, ты почему не в постели?

— Тебя ждала! Папа, там совсем плохо?

— Пещеру полостью завалило. Внутри никого нет, а на двоих погибших после взрыва сверху от детонации упали камни. Так сказал господин пристав. Лично появился на месте преступления.

— Рябов тоже был?

— Был, куда же он денется, раз начальство само соизволило появиться.

— Дай угадаю, что они ничего не узнали.