— Спасибо, Агата, — сказала Лили.
— Он мерзкий, — сказал мистер Фиш после того, как они ушли. — Боюсь, я подведу вас, леди Эшвуд. Я не умею бороться с таким порочным человеком.
— Не стоит волноваться, — сказала Лили, хотя сама себе она казалась неубедительной. — Поскольку он еще не начал хранить зерно, у нас есть окно возможностей, не так ли?
Мистер Фиш посмотрел с сомнением. — Я думаю, что наша лучшая возможность — это ваше знакомство с Дарлингтонами.
— Возможно, это и так, но я также полна решимости найти пропавшие драгоценности Эшвуда, — возразила Лили. — Если я их найду, наши финансовые проблемы будут решены. Это, по крайней мере, такая же хорошая возможность, как и уговорить какого-нибудь джентльмена сделать предложение.
Мистер Фиш приподнял бровь. — Вы знаете, что многие пытались найти драгоценности и потерпели неудачу?
— Да, я знаю. Но это означает, что они все еще где-то там, мистер Фиш, и я смею сказать, что никто не может быть более заинтересован, чем я, чтобы их найти.
Он покачал головой, как это делал Тобин. — Я надеюсь, ради вас, что вы добьетесь успеха, мадам. Но я должен предостеречь вас от возлагания слишком больших надежд — эти драгоценности, вероятно, разбиты на множество частей и теперь разбросаны.
Лили не собиралась позволять этой сильной вероятности разубедить или обескуражить ее. Она должна была их найти. Она вспомнила, что Тобин посоветовал ей в ту ночь, когда его завалило снегом в Эшвуде, и она попросила у мистера Фиша книги.
— Я сомневаюсь, что вы найдете в них что-нибудь особенно полезное, — сказал он, ведя ее к бухгалтерским книгам, в которых хронологически записывались годы расходов и доходов Эшвуда. — Я и сам много раз их просматривал.
Но он не искал подсказки к местонахождению драгоценностей.
Это оказалась утомительная работа — дела поместья насчитывали более двухсот лет, и скрупулезные записи тщательно фиксировались в этих книгах, день за днем и неделя за неделей. Мистер Фиш, вероятно, был прав, что она ничего не найдет — она даже не знала, что может искать, — но ей нужно было с чего-то начать.
Она искала бухгалтерские книги, охватывающие 1793 год. Когда она ее нашла, она достала ее шкафа и открыла на столе. Пылевые клещи вылетели со страниц и заставили ее чихать. Со слезящимися глазами она открыла ее на титульном листе. Записи начались в ноябре 1792 года, всего за несколько месяцев до смерти мистера Скотта в июне 1793 года. Лили провела пальцем по записям на странице, не находя ничего примечательного. Чего она ожидала? Что она может найти запись: Продано куратору в Лондоне один рубиновый венец, одно рубиновое ожерелье, одна пара рубиновых серег, сумма, подаренная королем Генрихом VIII первому графу Эшвуду? Вряд ли.
На страницах этой книги не было ничего, кроме покупок, сделанных за эти годы от имени Эшвуда: дюжина голов скота, пчелиный воск для свечей, мука, птица, лен и ковры, а также новая ливрейная форма. Арендная плата также была записана, с указанием имени каждого арендатора каждый месяц, суммы причитающейся арендной платы и суммы арендной платы, которая была должна. И, как объяснил мистер Фиш, наблюдался устойчивый рост расходов и снижение доходов.
Лили медленно перелистывала страницы, пока примерно посередине ее глаз не зацепился за имя мистера Уолтера Минглкрофта. Весной 1793 года ему была выплачена сумма в пятьсот фунтов, довольно щедрая по любым меркам. Однако не было никаких упоминаний о том, каковы были услуги мистера Минглкрофта. Лили не удивилась — казалось, что на протяжении многих лет отсутствовало точное ведение учета. Она нашла еще две записи о сопоставимых суммах, выплаченных снова мистеру Минглкрофту в 1798 и 1799 годах, и обе без упоминания об услугах, которые он оказал. Как странно.
Лили задавалась вопросом, был ли мистер Минглкрофт викарием или торговцем какого-то рода. Было также любопытно, что между первой выплатой и двумя последними был промежуток в пять лет.
Она продолжила свои поиски в следующей бухгалтерской книге.
Как ни странно, Минглкрофт появился снова. С 1800 по 1803 год она нашла две выплаты, последняя была на тысячу фунтов. Затем, начиная с 1804 года, за два полных года до того, как старый граф пропал без вести, выплаты мистеру Минглкрофту прекратились. Теперь, интересуясь тем, когда они начались, Лили вытащила более ранние бухгалтерские книги и обнаружила, что выплаты Минглкрофту начались в 1791 году.
Но это было все. Записи не давали ни малейшего намека на то, где могли быть драгоценности. Было более вероятно, что Минглкрофт был просто каким-то торговцем или ремесленником и не более того. Разочарованная, Лили убрала бухгалтерские книги.
Но каким ремеслом? — задавалась вопросом Лили, поднимаясь наверх. Она размышляла об этом, когда Линфорд вошел в кабинет с чайным сервизом. — Прошу прощения, мадам, но миссис Торп просила, чтобы вы выпили свой лекарственный чай. — Он немного неуклюже подошел, чтобы поставить его на маленький столик возле стола.
— Линфорд, вы когда-нибудь слышали имя Мингл-крофт? — спросила Лили, когда он приготовил чай.
— Не могу сказать, что слышал, — сказал он. — Но моя память уже не так остра, как раньше. — Он налил чай.
— Я нашла его имя в поместье. Кто мог знать, кем он был?
— Мистер Фиш, я думаю. Он кажется довольно умным молодым человеком.
— Но он не служил в Эшвуде в то время.
Линфорд немного подумал. — Был мистер Боумен. Он был управляющим поместьем в течение многих лет. Хотя недавно я слышал, что его поразил удар.
Лили довольно хорошо помнила мистера Боумена. Именно он допрашивал ее утром после того, как обнаружили пропажу драгоценностей. Он посадил ее в кресло и спросил, что она видела и когда именно она это видела, когда граф стоял к ней спиной, глядя в окно.
Было и что-то еще, подумала Лили, пытаясь восстановить этот обрывок памяти. Что это было?
— До него… — Линфорд нахмурился, сосредоточившись. — Мистер Джон Валмонт, я полагаю. Боже, я рад, что вспомнил это имя, это было так давно. Он был любезным парнем, действительно. Он мне довольно нравился.
— Что с ним стало? — спросила Лили, когда Линфорд поставил чашку чая на стол, где она сидела.
— Я думаю, что граф не очень-то его любил. Этот человек был молод и энергичен и задавал довольно много вопросов. Его светлости не нравилось, когда его спрашивали.
Лили, конечно, могла поверить, что это правда. — Когда мистер Валмонт был уволен?
— Вскоре после того, как вы пришли к нам, насколько я помню. — Он сложил руки за спиной и поклонился. — Пожалуйста, выпейте свой чай, если я могу быть так смелым, мю'м. Я смею сказать, что ни один из нас не захочет столкнуться с гневом Торпа.
Лили взяла свой чай. — Ради нас, Линфорд, — серьезно сказала она, но когда старый дворецкий выковылял, Лили отложила вонючий чай в сторону.
— Вы — воплощение очарования, леди Эшвуд.
Вздрогнув, Лили подняла голову. В дверях стоял высокий, голубоглазый, темноволосый мужчина, который выглядел еще более привлекательным, чем в последний раз, когда Лили его видела, — то есть здесь, когда он и Кира совершили свой побег.
— Деклан! — воскликнула она, вскакивая со стула и бросаясь вперед, чтобы обнять его. — Когда ты приехал?
— Я только что прибыл. — Он улыбался во весь рот и выглядел чрезвычайно счастливым, крепко обнимая ее, целуя в обе щеки. — Ты — бальзам на ирландские глаза, девочка, — сказал он.
— Вас не ждали еще два дня! Какой приятный сюрприз. Идем, идем, — сказала она, хватая его за руку и втаскивая в кабинет. — Я должна узнать все новости.
— Что я должен тебе рассказать? — сказал Деклан. — Кира выросла из своих платьев. Ты не поверишь мне, когда я скажу тебе, что она съедает в два раза больше еды, чем я. Это поразительно.
Лили засмеялась.
— Близнецы все еще неисправимы, — добавил он, покачав головой. — Я бы очень хотел отправить их в Лондон и увидеть их замужем, но мистер Ханниган жалуется, что он потерял двух дочерей, как есть, и не может вынести потерю еще двух. Я думаю, он мог бы прекрасно это вынести, если бы только позволил себе эту счастливую мысль.
