— Даже лечебницу?

— Особенно лечебницу.

— Понял.

— И Тави, мальчик из лечебницы, может бросить в тебя чем-нибудь.

— За что?

— Просто из верности.

— Приму.

Она почти улыбнулась.

Почти.

Снова.

И снова сердце сделало шаг туда, куда разум велел не ходить.

К Черному Клыку вернулись на закате.

Замок встретил их не тревожным гулом, а тяжелым ожиданием. На стенах горели алые огни. Ворота открылись без задержки. Во дворе стояли стража, слуги, маги, несколько членов совета и Эльса, которая держалась прямо, но по лицу ее было видно: в замке уже знают, что найден якорь.

Слуги всегда знают раньше официальных объявлений.

Ройс первым подбежал к саням.

— Госпожа? Милорд?

— Все живы, — сказала Лиара.

— Селла спрашивала.

— Я к ней после.

Ройс кивнул и увидел, в каком состоянии Арден.

— Милорд…

— Я сам, — начал Арден, но Лиара даже не повернулась.

— Нет.

Грен спрыгнул с козел.

— Двое сюда. Осторожно. Если лорд будет сопротивляться, несите вместе с достоинством.

Арден посмотрел на старика:

— Ты слишком смел для конюха.

— Я сегодня видел, как госпожа ругалась с проклятой чашей. Мой страх умер там.

Капитан Крейн, спешившись, с интересом посмотрел на Грена.

— У вас необычная служба, лорд Рейнар.

Арден устало ответил:

— Сам заметил.

Его все-таки поддержали при выходе из саней. Не понесли — он бы, наверное, предпочел снова упасть в чашу, чем позволить это при всем дворе. Но Ортен и один воин помогли ему подняться по ступеням. Лиара шла рядом.

Морр и Мирена ждали суда.

Вернее, их держали отдельно: Морра у подземного алтаря под кандалами рода и печатью молчания; Мирену — в комнате допросов. После возвращения из часовни Лиара распорядилась начать суд немедленно, пока следы свежие, а Морр не успел найти новый способ связаться с королевским отрядом за стенами.

Арден хотел присутствовать стоя.

Лиара посмотрела на него один раз.

Через пятнадцать минут в Большом зале поставили кресло главы рода с высокой спинкой, но не на возвышении, а у стола совета. Это было важно. Сегодня Арден не должен был выглядеть судьей над всеми. Он сам был частью дела. Главой рода — да. Пострадавшим — да. Свидетелем — тоже.

Суд должен был быть не его местью.

А правдой дома.

Большой зал наполнился к ночи.

Старшие рода, маги, капитан Крейн как свидетель короны, Ортен, Эльса, Селла на кресле у камина под пледом и с Ройсом рядом, Дорн с документами, Грен у двери, хотя официально ему там делать было нечего. Никто не попросил его уйти.

Лиара стояла у черного стола.

На том самом месте, где три года назад подписала развод.

Только теперь на ней было темное дорожное платье, на запястье — браслет хозяйки, перед ней — письма, ларец, игла, кристалл признания, обломок чаши из часовни и перстень Морра, снятый с него после попытки бегства.

Арден сидел справа.

Бледный, но собранный.

Когда их взгляды встретились, он не попытался поддержать ее словом. Только едва заметно кивнул.

Ты можешь.

Лиара отвернулась к залу.

— Три года назад в этом зале меня обвинили в предательстве рода Рейнаров, передаче сведений советнику Морру и попытке открыть сердце Черного Клыка. Мне не дали полноценного суда. Не дали отсрочки. Не дали проверки доказательств. Сегодня я требую, чтобы этот дом выслушал то, что обязан был выслушать тогда.

В зале было тихо.

Очень.

Она видела лица слуг у стен. Видела старших рода, которые избегали ее взгляда. Видела Селлу, бледную, дрожащую, но живую. Видела Морра, которого ввели в зал под охраной. Печать молчания сняли только частично, чтобы он мог отвечать, но не колдовать. Он выглядел почти спокойно.

Мирена вошла следом.

Без украшений, с родовыми кандалами на руках.

На этот раз она не улыбалась.

Лиара начала с писем.

Дорн показал магический след: настоящие образцы почерка, подделки, синий контур Морра, вишневые исправления Мирены. Потом — ларец с ее личными бумагами, найденный в западной кладовой. Потом — признание Мирены в кристалле.

Голос Мирены прозвучал в зале чисто:

“Да. Я подделывала письма. Морр дал текст. Я подгоняла почерк по твоим черновикам…”

Старшие рода зашевелились.

Морр сказал:

— Признание, полученное под давлением, ничего не стоит.

Лиара повернулась к нему.

— Вы скажете это каждый раз, когда доказательство вам не понравится?

— Я говорю это как представитель закона.

— Закон вы вспомнили поздно. Когда крали кровь, он был занят?

Капитан Крейн сухо кашлянул, но не вмешался.

Следом выступила Селла.

Ее не заставляли вставать. Она говорила сидя, тихо, но каждое слово записывал родовой кристалл. О полотенце с кровью. О Мирене. О Морре. О фальшивом обещании про брата. О падении, которое не было смертью. О башне. О трех годах кандалов и вопросах про “настоящую кровь хозяйки”.

На словах о башне в зале кто-то из слуг заплакал.

Селла вздрогнула.

Ройс положил ладонь на спинку ее кресла, не касаясь ее самой.

— Продолжай, если можешь, — тихо сказала Лиара.

Селла кивнула.

— Могу.

Когда она закончила, Мирена смотрела в пол.

Морр — на Лиару.

Не на Селлу.

Не на Ардена.

На нее.

Будто теперь понял, кто на самом деле разрушает его расчет.

Потом Дорн представил иглу с первичной кровью и сравнение со свидетельским кристаллом, который три года назад стал главным доказательством вины. Кристалл оказался искажен: в него вплели кровь Лиары, взятую из комнаты, но след места был подложен магией Морра.

— Иначе говоря, — сказал Дорн, — кровь госпожи Вейл была настоящей. Ее присутствие у восточного барьера — ложным.

Велсара ввели после этого.

Старший рода выглядел старше на десять лет. Без цепи совета, с серым лицом. Он вошел медленно, но не сломленно. В нем еще держалась остаточная гордость.

Арден смотрел на него без выражения.

Лиара спросила:

— Лорд Велсар, когда вы узнали, что браслет хозяйки не уничтожен?

— Через несколько месяцев после развода.

— Кто сказал?

— Леди Мирена.

— Почему вы не сообщили главе рода?

Велсар посмотрел на Ардена.

— Я счел, что это разрушит род.

— А то, что происходило после, его укрепляло?

Старик закрыл глаза.

— Нет.

— Вы знали, что обвинение против меня было ложным?

— Не тогда.

— Потом?

Молчание.

— Потом я начал сомневаться.

— Но молчали.

— Да.

— Почему?

Он медленно поднял голову.

— Потому что если бы ты была невиновна, виноватыми становились мы.

Эта фраза ударила по залу сильнее крика.

Вот она.

Самая простая правда.

Не магия. Не проклятие. Не древние законы.

Люди молчали, потому что правда делала виновными их самих.

Лиара почувствовала, как пальцы сжались на краю стола.

— Спасибо, — сказала она.

Велсар вздрогнул.

— За что?

— За то, что наконец сказали честно.

Он опустил голову.

Арден молчал.

Связь между ними была тихой, но в этой тишине Лиара чувствовала, как каждое слово Велсара ложится на него. Не как оправдание. Как дополнительная тяжесть.

Потом пришло время Морра.

Он вышел в центр зала спокойно.

Слишком спокойно.

— Я услышал много эмоциональных обвинений, — сказал он. — Но ни одного доказательства, которое не могло быть создано самой госпожой Вейл после ее возвращения.

По залу прошел возмущенный шепот.

Морр поднял руку.

— Позвольте. Бывшая жена возвращается в дом, где к ней испытывают вину. Замок нестабилен. Глава рода болен и связан с ней магическим договором. Служанка, которую три года никто не видел, внезапно появляется и говорит нужные слова. Леди Мирена, находясь под угрозой, подтверждает удобную версию. Кристаллы, письма, видения алтаря — все проходит через руки женщины, которая получила больше всего власти в результате этого кризиса.