- Хорош, хорош. А какой сладкой девкой пахнешь! Зазноба? – отодвинула, осмотрев и обнюхав меня бабушка. Ну да, ба есть ба, даже личем ей интересно примерно то же, что и маме, но в другой степени. – Проходи давай, заждалась.

- Ба, она клевая девчонка, но зазнобой не назову. Так. Встречаемся. – Я зашел вслед за бабушкой в дом. Немалых размеров сени, большая кухня с печью Ломоносова, плита с газовым баллоном, на которой что-то варится в немалом таком котле.

- Ага, у вас молодых секс не повод для знакомства. – Ба лихо толкнула в мою сторону тяжелый стул, который остановился строго передо мной. – Мой руки и садись, покормлю чем бог послал.

Обычная раковина, обычный кран. Вода, правда, ледяная, но для ба это уже не существенно. У личей совсем другой уровень комфортных температур, им что плюс двадцать, что минус семьдесят, все равно. Сильную жару да, не любят. Хотя по свежей лаве могут прогуляться, ничего им от этого особенно не будет.

На стол плюхнулась здоровенная чашка с дымящейся кашей, пшено с салом. На доске свежий хлеб, напластанный крупными кусками, там же копченый окорок, вроде как олений, в чашке свежая рубленая черемша, заправленная маслом и уксусом. Здоровенный латунный чайник, из которого ба залила в эмалированный кофейник кипяток, точно весит пару десятков килограмм, какой-то антиквариат, ей-богу.

- Кушай давай. Дорога дальняя, сто пудов, проголодался. Поговорим позже. – ба уселась напротив, погладила вскочившего ей на колени кота. Здоровенный и черный, размером с небольшую рысь. Породистый низл, такой медведю таких вставит, что тот долго будет об этом вспоминать. Сколько помню, Туман всегда с ба был. Сейчас он здорово изменился, вырос больше чем наполовину.

Сожрал все, что было на столе. Вкусно, ба всегда умела готовить. Причем хоть какую-нибудь высокую кухню, хоть что-либо походно-полевое, у нее всегда все потрясно вкусно. На домового перекладывала только тогда, когда не было времени. Что у целительницы выходило довольно часто.

- Ну вот. Баньку тебе топить не буду, мне её сначала построить надо. Пошли, поговорим. – Ба встала, и пошла в переднюю.

В большой комнате была устроена неплохая лаборатория пополам с мастерской. Верстаки, лабораторные столы, стойки с ретортами, шкафы с колбами и банками, полными всякой дрянью, то есть ценнейшими реагентами и реактивами.

Около стены на столе три монитора, на одном, самом здоровенном из них курсы биржевых котировок. Ба любит поиграть на нервах, у ней на Нью-Йоркской, Чикагской, Лондонской, Сингапурской и Токийских биржах очень немалое бабло крутится, что-то около трех миллиардов вечнозеленых. Заплатит один делец из Лондонского Сити, когда ба, тогда еще человек, ему практически голову на место пришила после покушения. Вот ба интересно и стало деньгами крутить. Практически всегда в прибыли, на которые закупает всякую медицинскую и целительскую всячину, и передает в ее в больницы, здравницы и госпиталя Союза.

- Мать сказала, почему я тебя звала? – ба уселась на вращающееся кресла, и крутнулась вокруг оси. Кот недовольно запрыгнул на свое место на подоконнике, ему в лаборатории всегда только там место отведено было.

- Сказала. Ба, ты чего? У тебя же, вроде как, все схвачено? – я огляделся. Готовятся несколько каскадных зелий, сложность приготовления которых я вполне себе представляю. Сам я их так, массово, готовить буду еще не скоро, не хватает опыта и наработанного чутья. Стоят, кстати, эти зелья столько, что того пузырька с брюликами, что у меня в представительском саквояже лежит, не хватит. Не меньше миллиона, оно строго космонавтам и тем парным, что на глубоководных станциях работают, идет. Да, в глубоководье девок нет. Строго мужики, девушки там резко теряют способность к деторождению, им это категорически запрещено. Причем везде, во всех странах, что имеют и эксплуатируют такие станции. Ну, такие страны это мы и Штаты. Мне не хватает медицинского образования, чтобы понять, на что именно эти зелья воздействуют, но помогают они очень сильно.

На биржах, как обычно, что-то красное, что-то зеленое. Ба играет и на понижении, и на подъеме, у ней есть легкие способности к прорицанию, вот и пользуется. Работает с анонимными ставками, так можно. Просто мороки больше.

Сама вон, бодрая, шустрая. В идеальной для лича форме, можно сказть.

- Не поймешь. Вы, мужики, на этот счет туповаты. Я постепенно становлюсь настоящим личем, Аким. Гаснут эмоции, понимаешь? Смотрю на рассвет, и он для меня набор физических изменений, а не красота божья. И лечить все сложней, гаснет видение. Пока справляюсь на опыте, но скоро ничем от мощного компьютера отличаться не буду. Если не работать с живыми, не общаться с ними, то эмоции гаснут мгновенно. Не уговаривай, Акимушка. Хватит, пора. Бабе личем становиться не стоит, натура бабская все равно отомрет, а без этого мы такие суки, прости господи.

- А это не поможет? – я поставил на стол и открыл шкатулку с сапфировыми шарами.

- Аким, это набор для мальчиков, а я все-таки девочка. – ба засмеялась, чуть огладила шары пальцами. – О как, Карлуша делал? А почему не ушел?

- Он себе еще один набор сделал, тот сработал. Его, вроде как, уже нашли, и на карандаш взяли. – я оглядел шарики. Надо же, они оказывается еще и по половому признаку различаются. – Ба, а если я тебе такие для девочек сделаю. Пару лет подождешь?

- Нет, Акимушка. Тяжко мне тут, без людей. А люди меня боятся, аура у меня тяжкая. – ба снова крутнулась. Хм, аура у ней. Нормальная аура, ну, в темную сторону, да. Те же космонавты бы и внимания не обратили, там подбирают людей с высокой стойкостью к иным аурам, на станциях то, те еще кильки в банке. А ведь это идея.

- Ба… а ты с Союзкосмосом говорила? Им целитель такого уровня на станции за дор господень. Космонавты ребята крепкие, они с духами пустоты постоянно в соседстве живут, и то нормально. Тебе же сейчас особой разницы нет, где жить? Полетаешь вокруг Земли, на Марсе и Луне побываешь. Даже сможешь пилотировать, как раз замороженные тушки отвезешь и разморозишь. Работают над анабиозом же, уже давно работают. Вроде как уже успешно добровольцев морозили и размораживали. Проблема в том, кто будет размораживать, для этого опытный врач-целитель нужен. Ты как раз подойдешь. Просто идеально. – я говорил, и видел, как пламя в глазах бабули разгорается сильнее. Похоже, я ее серьезно зацепил.

На самом деле серьезно, меня выгнали из дома, велев прогуляться и никого не убить при этом, а ба, судя по всему, вышла на связь с кем-то знакомым в Правительстве Союза.

Глава восьмая.

Собственно, а чего мне делать? Ба выгнала на улицу, мол, погуляй. Хм… Атамы с собой, Булава и палочка с собой. В доме пулемет и рюкзак, что как-то по барабану. Ба часик-другой поговорит, меня запустит, просто категорически не любит, чтобы кто-то, даже из родных, присутствовал на важных переговорах. Опыт у ней такой, нехороший. Бывает.

Оглядевшись, пошел к бабушкиному сарайчику. Вообще-то, тут скорей ангар подходит, а не сарай. Метров двенадцать длиной, высотой метров шесть и шириной столько же. Капитальное сооружение, надо сказать. Состояние отменное, овинник неплохо смотрит…. Сука!

- Овинник! Что это?!!! – на самом видном месте стояли бочата с так называемым «вискарем». Я такие уже недавно пользовал, когда провожал подпоручика. Ба всерьез собралась на тот свет, без шуток.

- Хозяйка собрала. Начала в прошлом годе, и вот, накопила. – в темном углу проявился бабкин служитель, поклонившись.

- Так… а не похулиганить ли мне? – спросил я сам себя, и поднял все бочата левитацией, и пошел на выход. Бочонки цепочкой полетели за мной.

Взял из переметной сумы сдобную лепешку, пачку сахара-рафинада, пакет шоколадных конфет, из второй вытащил бубен и варган. И пошел к лесу. Бочата летели за мной.