Поужинал, чем ба угостила (а угостила она блинами, фаршированными всякой вкуснятиной), и пошел к себе в сарай, оставив ба думать. Шкатулку с сапфирами ей тоже оставил, она попросила. Мол, имея перед глазами наглядный экспонат, легче решать. Ну, я ей и пару типов роботов скинул, которые на ОборонЭкспо в этом году выставляли, и два робота-шахтера. Она только хмыкнула одобрительно. Пусть думает, ей так лучше. Научный интерес для личей сильнейший антистресс.

В сарае уселся на сидение бака, откинул защитную крышку с бриллиантовой сферы, и зашел в астрал. По дороге к маминой метке пришиб паукана, заодно разжился шелком и мясом. Тоже мне. Вздумал на меня охотиться. Я ж в астрале сразу о-трое. Я-человек, я-росомаха и я-четырехрук. Росомах держал его за хвост с шипом, я-четырехрук аккуратно сматывал ловчую сеть, ну а я-человек потрошил еще живую тварь. Разделанная таким способом астральная зверушка ну очень полезна.

- Ма, здравствуй. – Я-человек появился в аккуратной светелке, где мама сидит около кудели с пряжей. Постоянно ткёт, сколько к ней на заходил, все время веретено крутит. Хотя, учитывая, сколько жизней она порой держит, не удивительно. – С ба все в порядке, бодрая, помирать передумала, меня сковородкой побила, тебе два сорока соболей и два сорока бобров передала. Привезу завтра-послезавтра. Со мной всё ладно. Пока. – я чмокнул маму в подставленную щеку, помахал проявившемуся отцу, и свалил. Мясо паукана надо жарить, пока свежее. Ба едой не интересуется, она ей не нужна, так что сам все сожру. О, заодно сбегаю саламандр заберу.

Оставив шелк и мясо на столе в сарае, резво схватил тубус с шайбами из муассанита, которые стал возить с собой постоянно, и побежал к Кругу Призыва. Полянка все еще пышет энергетикой, вокруг летают пьяненькие элементали воздуха, а в уже покрывающихся слоем пепла углях нежатся саламандры. Девять штук, ого.

Переманить их в камни было непросто, но я передал иллюзию зимнего дня, лютый холодный ветер, раздувающий пепел напополам со снегом, и напротив, иллюзию камина, где рдеют жаркие угли, а саламандры нежатся в кольце гранитных камней, и те махом перебрались в мои заготовки. Так, у меня на руках девять оранжевых шайб, где переливаются рдеющими огнями саламандры.

А в оставшуюся четверть, то есть в три камня вселились духи ветра. Сами, я даже не просил. Но это никак не противоречит моей придумке.

Шайбы заворачиваю в тонкую свинцовую фольгу, и укладываю обратно в тубус. Нормально, не полыхнет. И рванул обратно в сараюшку.

Спать я не хочу, силу посливаю в накопитель глайдера, мясо пожарю, в сарае стоит печь-буржуйка, и заодно посчитаю монетки, что мне достались. Я не жадный, я аккуратный и бережливый. Заодно очень нежно первично подсушу бумаги и книги. А то даже сколько там царских орденов, не знаю. Георгия только по магическому фону опознал, остальные много слабее. Лазить там в раскисших бумагах – окончательно их уничтожить, потому как это не металл, а спрессованные волокна целлюлозы, а той пофиг на прошлую форму. Не восстановишь, памяти она не имеет. Именно поэтому археологи очень не любят возиться с раскисшими документами, но я артефактор-мастер, закладка не повреждена, разберусь. Главное, не спешить. Высушу, а потом тихонько расслою, и восстановлю. Археология строгая наука, но интересная.

Монеток оказалось прилично. Платиновых рублей эпохи Николая Палкина оказалось десять штук по двенадцать рублей, полторы дюжины шестирублевок, и целых пять тысяч двести шестьдесят три трехрублёвки. Больше полцентнера платины, ого. Плюс николаевских, ну, Второго, Кровавого, империалов тысяча штук, плюс полусотенные злотые времен Александра Второго двести сорок штук, плюс финских марок по десятке времен Александра Третьего Освободителя двести пятьдесят, и пятирублевок его же эпохи еще три сотни. Нормально так. Я могу ошибаться, но все бумажные деньги они явно забрали с собой, и это не керенки или царские купюры. Сто пудов, там фунты и франки. Неглупые дворяне частенько хранили иностранную валюту, потому как в Российской империи не раз и не два менялись деньги. И прошлые купюры частенько падали в цене. И прилично.

Векселя и акции не взяли потому, что они здорово магией разят. Ну, погляжу, что там. Может, до сих пор чего-то стоят.

Полпуда мяса схомячил, и не заметил как,

Глава двенадцатая.

Ружья и винтовки отложил до лучших времен. Как раз у меня две подобные ржавые железные палки есть, вот одновременно и займусь. А пока пришлось малех повозиться, чтобы развесовку байка не попортить, если меха и ковры-самолеты можно в счет и не принимать, то платина и золото вещь увесистая. Благо, что компактная, потому установился заимствованный у ба кожаный дорожный кофр перед сидением, прямо в точке центра статичных масс. Грузоподъемности у байка хватит с запасом, на этот счет не беспокоюсь. А ковры и мягкую рухлядь можно и на багажник привязать, не играет полтора десятка кило против почти пятисот в общей сложности.

Отдал ба сеть из паутины, получив от неё укоризненный взгляд и сокрушенное покачивание головой. Мол, оставь и вляпается. Ну не виноват я, что мне по пути всякое встречается, не бросать же. Специально я на тварей не охочусь, но выше третьего уровня их как на собаке блох, только успевай колотить. И нет, охотником на астральных тварей становится я не собираюсь, хотя и заработок очень неплохой. Неинтересно. Не люблю охоту. Умею охотиться, выслеживать, сидеть в засаде, но не люблю. Мне даже самая азартная охота, на людей, и то не нравится. Нафиг-нафиг.

Ба затащила в дом, и насмерть заинструктировала насчет моей идеи про пересадку сознания. На что я ей честно ответил, что мне это уже не интересно. Работать с людьми – да ну его нах. У неё опыт такой работы огромен, связи обширны, возможности почти бесконечны – пусть занимается. Надо будет, помогу. А меня пусть оставят в покое, потому как у меня домены не обихожены, а тут приходится мотаться в ту же Монголию. Кстати, надо еще проверить, а то вдруг невыездной я. Хотя, больше шести лет в операциях не участвовал, все подписки устарели. Но придется загранпаспорт получать, причем по ускоренной процедуре. Но вызов на Большой Хурал шаманов это и есть такой повод, что в паспортном отделе пошевелятся.

Ба посоветовала быть поосторожней с девками, потому как меня обчмокали берегини. Но на вопрос, что и как, она пожала плечами, и сказала, что никто не жаловался. Ну и ладно.

То, что жаловаться грех, я понял на утро следующего дня, когда проснулся на кровати в номере дорогого мотеля, а у меня на груди слева лежала рука Карлыгаш, а справа на бедре нога Киры. Да уж, залетел к девушке привет сказать.

Начал вспоминать прошлую ночь, и понял, что безудержно краснею. То, что делали со мной и друг другом девчонки, оно, конечно, здорово, но очень неприлично. Хотя да, Карлыгаш береглась, и мне не давала… ну да, давала мне Кира, и с удовольствием… ну и еще много чего произошло. С другой стороны – я приподнял и поглядел на свой пацифик. У Карлыгаш такой я подарил, а у Киры свой, из золота. Занимайтесь любовью, а не войной. Ну, будем считать, что у нас вечеринка хиппи. Если честно, то мне понравилось, но вот попросить повторить просто побоюсь. Пришибут еще. Хотя, отказываться не стану.

Очень аккуратно выпутался из девичьих тел. И пошел в ванную комнату. Едва успел обстряпать свои утренние дела, как меня буквально оттуда выставили. Девочки утром писать хотят не меньше мальчиков.

Ну, зато, пока девчата умывались и плескались в душе, я успел заказать серьезный завтрак в номер. Нэпманы, все услуги за ваши деньги.

В общем, когда Карлыгаш и Кира вышли из ванной, чистенькие, свеженькие, в тяжелых халатах и полотенцах на головах, на двух каталках стояли кофейник, чашки, булки, масло, колбаса. Плюс заказ из ближайшего Ростикса, пяток боксов с различными роллами, бургерами, картошкой фри, вишневыми и малиновыми пирожками и пирожными трех сортов.