- Аким, слетай завтра к бабушке. Она просила. – Ого, это странно, надо сказать. Ба не любит общение, с тех самых пор, как на Чернобыльской АЭС ликвидировала последствия катастрофы. Ну, не она одна, но бабуля хватила дикую дозу радиации, спасая пожарников от лучевки. Их-то спасла, а сама переродилась в лича прямо там. Для неё это было дичайшим шоком. Одна из сильнейших целительниц страны, к которой ехали со всех концов Союза – и лич. С восемьдесят шестого года сидит в тюменской тайге, в здоровенном доме из лиственничных бревен. Общается только с матерью и тетками, даже с нами, внуками, предпочитала не разговаривать. Гостей не принимала, ей сейчас мало что надо. Лечит зверушек, разговаривает с лешим и болотником. Этакое добровольное затворничество. Пару раз пыталась принять срочных пациентов, и даже вылечила, но больше не стала. Что-то у нее пошло очень сильно не так. – Хочет уйти, существование личем её не устраивает. Поговори с ней, может, уговоришь. Нет, помоги достойно уйти. Пожалуйста.

Мама смахнула с глаза слезинку, и ушла. Сейчас запрется в комнате, и будет реветь, поставив «заглушку». Не любит, когда ее видят плачущей.

Да уж. Хотя, семья, чего уж там. Это мне было, честно говоря, не до бабули-лича, хотя писал письма. Говорить-то по телефону со мной ба не очень хотела. Вот пару раз в месяц писал обязательно. Потом пошли мобильники, перешел на СМС. Ба отвечала редко, но читала все. Да и сейчас читает.

Когда я влетел в магическое поражение, часами консультировала маму по «скайпу», а как пришел в себя, даже поговорила разок. Ну что скажу – ба намного человечней многих людей, несмотря на то, что лич. С дедом Оршей не сравнить, тот голимый рационализм. Ладно, хоть придерживается, и жестко своих же установок.

Но раз так, то пошел собираться. Одежка, оружие, еда на две недели. Пяток цилиндрических накопителей-шпинелей, и шкатулка с шарами из сапфиров. Может, ба попробует в «Ловушку душ»?

Интерлюдия вторая.

Аннет подождала, пока муж и дочка поужинали, убрала с помощью Карлыгаш со стола, поросила домового накрыть к чаю, и внимательно посмотрела на дочь.

Та сидела спокойно, расслаблено, причесана тщательно, макияж после рабочего дня смыт, но лицо свежее, ясное, одета аккуратно, в домашние джинсы и легкую водолазку. Подарок чертова Акима видел в ложбинке между высокими грудями дочери, она этот пацифик вообще не снимает. Вроде безделушка, но цепляет она мать, не дает покоя. Как-будто не хочет, чтобы ее замечали. Стоп. На эту вроде как безделицу хитрый отвод глаз наложен.

- Доченька, будь добра, дай посмотреть твой кулончик. – не зря материнское сердце беспокоится, мало ли чего туда этот громила навертел.

- Пожалуйста, мам. – девушка сняла безделушку на простом капроновом шнурке, и положила на стол перед матерью.

Та замерла, поднеся окутавшиеся легким свечением руки к артефакту, и застыла так на пять минут. Открыла весьма ошеломленные глаза, и с удивлением поглядела на дочь.

- Солнышко, а ты знаешь, что это такое? – Аннет хорошая артефактор, но такие вещи видела нечасто.

- На сколько я поняла, щит против физических и магических атак. – пожала плечами дочь.

- А как он его тебе подарил? – не унималась мать.

- Надел на шею, торопился. Мол, прости, забыл. Пришлось потом нормально бечевку пропускать под волосами, и причесываться.

- То есть, на шею ты его себе надела сама, своими руками? – утвердительно спросила мать.

- Да, а что такое? Он тебе, кстати, как, не нужен больше? – Карлыгаш протянула руку, и забрала безделицу.

- А из чего он сделан, знаешь?

- Мам, ну ты тут лучше меня знаешь. Аким работает с муассанитами, наверное из них, и какого-то ювелирного сплава. Из клейм только его клейма мастера, но тут, скорей всего, на автомате поставил. Красивая вещица, мне по душе пришлась.

- Ну еще бы не по душе. Это мощнейший женский артефакт. Тут наворочена защита Богородицы, Макоши и Великой матери. Ты сама его на себя надела, значит, приняла эту защиту. Потому тебе и комфортно с ним, и снимать не хочешь. А изготовлен он из платины и бриллиантов, южно-африканских алмазов. Пятьдесят один камень, примерно по две-две с половиной тысячи стоимость каждого. Плюс платина, основа артефакта. Плюс шелк астрального паука. Этот гайтанчик стоит дороже золотой цепи в полсотни грамм. То есть у тебя на шее украшение императорского разбора. – Аннет ошеломленно покачала головой. Дочка удивленно покачала головой, и покрутила брызнувший яркими лучиками света подарок.

- Да, дочка, вот возьми, сделали мне под твой кулончик. – молчавший весь разговор отец протянул Карлагыш красный футлярчик. – а то среди твоих сережек нет комплектных. Тоже платина и брюлики, правда, чуть больше. По три карата. Я не великий зачарователь, потому просто два щита.

- Ой, пап, спасибо. – Девушка вскочила, оббежала стол и поцеловала отца, после чего перед зеркалом сняла старые серьги из своих красивых аккуратных ушек, и вставила новые. По пацифику пробежалась волна огоньков, мигнули сережки, Карлагыш ойкнула.

- Надо же, автоматически синхронизировались. Твой парень редкий мастер, дочь. – Немолодой казах, директор одного из крупных оборонных заводов, неторопливо покачал головой. – я бы его к нам в Отдел Главного Технолога с удовольствием бы взял. Пока замом, а как Геннадий на пенсию уйдет, то и Главным. Думаю, потянет, толковый мастер.

- Так ты знал? – Мать уперла руки в боки.

- Ну, не сразу. Провел анализ Лейбница-Коровьева, понял, что очень серьезная вещица. Ну и озаботился сережками в комплект. Только доча, когда официальные мероприятия, убирай его под платье. Гайтан тебе это позволит, он с регулируемой длиной, можешь опустить ниже-выше, просто захоти, и станет невидимым. Поверх него что угодно наденешь. И серьги тоже всегда носи, перевесишь повыше, проколи еще дырочки. Они тоже с легким отводом глаз, когда не захочешь, чтобы видели, спрячутся.

- Знаешь, мне твой парень открылся с совершенно новой стороны. – матери громила нравится стал не больше. Но подарок стоимостью в четверть миллиона заставит задуматься любую мать. Причем, судя по всему, без обязательств, просто потому что дочка понравилась.

- Вот только учти, дочь. Акиму запрещено иметь детей еще восемь лет. Пока перестройка организма не закончится. Впрочем, для нас, магов, это не повод прекращать знакомство, тем более, когда вы уже ребята относительно взрослые, и практически перебесились. Потому съездишь к нему на учебы, и предупреди, что тебя со следующего мая в стране не будет. – отец поглядел на удивленно взлетевшие брови дочери и матери, и усмехнулся. – Ты же в Калифорнийский Техномагический подавала, на магистатуру? Москва дала разрешение, тебя внесли в списки студентов по обмену. Готовься, Калифорния тебя ждет.

Кухня потонула в радостном визге танцующей девушки.

Глава шестая.

Вчера сдал в налоговую часть алмазов, что нашел в гильзах от десятого калибра. Надо жить честно, начнешь в чем-то хитрить и юлить, сам не заметишь, как заврешься. А тут полторы тысячи камешком – сто восемьдесят в налоги. Мне на душе проще, заведующая сберкассой опять злая, потому как опять операция с драгоценностями, каждый камушек принимали по описи с видеофиксацией, проваландались два часа. Вот кстати, уже почти двадцать пять лет как отделения Сбербанка, а все так же, сберкассами и называем. Инерция мышления великая штука.

Потому могу с полным правом светить камешками, а как средства расчета они идеальны. Взял в мама в аптечке пустую баночку из-под витаминов, сунул на дно ватную подушечку, насыпал сколь влезло, сверху ватный тампон и закрыл. Не бренчит, крышка плотная. Пусть будет в носимом снаряжении, в зарубежных миссиях примерно так же делали, только большая баночка у Салавата-абы была, а у меня жестяночка из-под валидола. Мда. Когда Саловат погиб, командир замучился сдавать его и мои камешки. Мда. Не знаю, но мне кажется, что будет совершенно не лишним. Пробежался по снаряжению. Патронов, конечно, маловато. Я вложил в хольстер на рулевой вилке (мною лично восстановленный из старого, еще американцами поставленного) в отлаженный мною до состояния «только с завода» чешский пулемёт, ZB-30. Плюс еще пяток магазинов в бандольеро, триста патронов переметные сумки. Мало ли. Не потребуется – ну и хвала богам.