Полиция аплодирует. Блин, они реально наслаждаются действом, горячие индийские парни.

Оставив типа висеть, проверяю все монетки, и сам кошель. Двенадцать монет реально прокляты, коряво, правда, но хитро. Здорово на цыганские проклятия похоже, что, впрочем, и не удивительно.

Но кошель в порядке, остальные монетки тоже чистые. Потому ссыпаю золото в кошель, и бросаю на седло байка.

Примчался мотоциклист, привез еще один кошелек. Проверяю и его, на этот раз все чисто. Бросаю кошель к собрату, поднимаю парочку, что до сих пор валяются на щербатом асфальте, под лапами принявших боевую форму моих демонов.

Плавлю монетки в воздухе, и делю на три части. Жульё дергается, но я держу надежно и крепко. Поднимаю их правые руки и расправляю ладони, куда и заливаю расплавленное золото.

- Не делайте больше так. – отпускаю шпану, те валятся, подвывая и держась за руки. Как себя любят, золота-то каждому досталось по тридцать грамм, не больше.

Сажусь на свой байк, Изенька и Марк запрыгивают на свои места.Подруливаю к наряду, и отсыпаю сержанту в ладонь десятую часть своего внезапного заработка.

- Не подскажите, сарж, где мои демоны могут поохотиться на нечисть? Ну, минут сорок? Обещаю, что людей не тронут. – Спрашиваю ну очень довольного сержанта.

Тот на мгновение задумался, и кивает вниз по проулку.

- Там, через три квартала начинаются трущобы. Пусть охотятся, сколько угодно. Благодарим, сэр. – на местном варианте пиджинг-инглиша ответил усатый как Буденый сержант.

Я сразу наложил сверхчары, исчезнув с глаз долой у изумленного патруля, и проехался вниз по улочке, где и выпустил своих демонят. Пусть развлекутся. Ничего серьезного я здесь не чую, а мелочи здесь прям-таки кишит, нехай немного проредят.

А пока демоны охотились (в астрале поднялся нехилый кипешь), я проехался до местного рынка. Бара-базар, куча всяческих ларечков и магазинчиков в угловой многоэтажке. Меня заинтересовала одна вывеска на четвертом этаже, не новая, как бы не британских времен, «Weapon shop». На вывеске пара «Уэблей марк четыре», и два дробовика. Вроде открыто, витрина сдвинута, мелькает силуэт хозяина.

Блин, народищу не протолкнуться, потому просто взлетаю наверх, и зависаю напротив прилавка.

Надо же, за хозяина джинн. Хотя, чего удивляться, восток есть восток.

- Здравствуйте, уважаемый джинн. Да будет мирным ваш путь. – раз джинн торговец, то принадлежит к невоинственному племени. И не очень любит всякий активный движ.

- И вам мир. – кивнул хозяин, на вполне себе чистом английском. – Интересует что-то конкретное?

- «Смит-Вессон» пятьсот магнум найдется? Парочка? И патроны к ним плюс кобуры для ношения на поясе и нагрудные? – я пробежался взглядом по вывешенным на стенах образцам. А неплохо для лавки в полутрущобах. Хотя, новых образцов нет, все бушное, но в хорошем состоянии.

- Редкость для этих мест, но найду. – Джинн исчез на пару секунд, и вернулся, держа в когтистых лапах десяток коробок. – Вот. Два «Торуса», пять патронов, шесть с половиной дюймов ствол. Или два «Смит-Вессона», четыре дюйма, с дульным тормозом. Хотя, вам вряд ли потребуется. Рукоять самоподстраивающаяся, артефактная. «Торус» по тысяче долларов, «Смит» по две. – Джинну явно пофиг на запрет торговать за иностранную валюту. Мне же тоже абсолютно по барабану.

- «Смиты», оба. - Я взял в руки тяжелый матовый револьвер, откинул барабан. Солидная вещь, умеют американцы в револьверы. Бразилец мне не по душе, хотя очень неплох. Но «Смиты» совершенны. - Патроны?

- «Хорнади», со свинцовой мягкой головкой. «Федерал премиум» с холлоупойном, все по четыре доллара за штуку. – Джинн выложил на прилавок пару десятков коробок по двадцать патронов.

- Штук по триста найдется? И кобуры? – Джинн кивнул, резво выложил не достающие патронные пачки, и положил на прилавок пояс с формованными из толстой кожи кобурами, и патронташем. И две оперативки, тоже из кожи.

- Не люблю пластик. Люди стали забывать прелесть запаха старой кожи. – Джинн усмехнулся, и выложил на прилавок двуствольный дерринджер. – двести долларов, и он тоже ваш. Премия. И вот, патроны для него, мелкая серебряная дробь с каменной солью. Хотя, из револьверов ей тоже стрелять можно.

На стол легли три пачки «ДаблТейп» по шестьдесят штук.

- Десятый калибр есть? – дома с дробовыми такого калибра несколько трудновато, приходится через посылторг заказывать. А здесь свежие патроны, нескольких фирм. Не удивлюсь, если джинн все из США прямиком таскает.

Пару сотен для своих дробанов тоже взял. Ну а что? Заодно договорился с джинном, что буду у него заказывать через паутину, нацепил пояс с набитым патронташем, вложил в кобуры револьверы. Забавно, совершенно не мешают. Годно.

Вытащил николаевские империалы, что взял с собой, высыпал на прилавок доставшееся от гопоты золото, там тоже империальчики были. Шестьсот патронов по четыре доллара, итого две четыреста. Плюс четыре револьверы, плюс двести дерринджер плюс еще сто восемьдесять дробовых по три, то есть четыреста восемьдесят. Кобуры и пояс двести за все. Итого семь тысяч двести восемьдесят долларов, или примерно семьдесят пять империалов. Ну, у меня их тут с запасом.

Джинн принял золото без вопросов и возражений. Напротив, с удовольствием позвенел ими в когтистой ладони.

- Люди забывают, как здорово звенят монеты в руках. Рад был общению, юный мастер.

- Взаимно, уважаемый джинн. До свидания. – И я спустился вниз, запарковавшись на уровне второго этажа, и позвал своих демонов.

Те принеслись через пять минут, довольные как пара чертят. Запрыгнули на свои места, и мы полетели в Дакку.

Глава девятнадцатая.

На семистах километров до столицы Бангладеш, бывшего Восточного Пакистана, долетел менее чем за полчаса, а оттуда свернул уже в сторону Китая. Обновил чары скрытия, а то не хватало словить от китайцев ракету под хвост. Ну и башкой кручу намного активней, потому как самолетов стало как пчел на сирени.

В самом Китае авиатрафик стал ну его нафиг, похоже, что китайцы только и делают, что летают туда-сюда. Спускаться ниже девяти тысяч не хочу, скорость упадет, максималка у меня на девяти тысячах. Вот и кручу головой, потому как ну реально много бортов. Ладно хоть вояк нет, строго гражданские борта.

Над Ченду сразу полста бортов, кто-то садится, кто-то взлетает. Но чем дальше на север, тем реже. Как только пересек границу Монголии, все, как обрезало. До самого Улан-Батора ни одного борта не встретилось, так, внизу несколько «аннушек» пролетело и вертолетов. Где-то посреди Годи сел отлить. Пустота и тишина. Блин, у меня в доменах народу побольше, тут даже следов машин не видать. Вот, пара куланов на меня косятся, но особо не боятся. Хотя, сама по себе Монголия огромна, а население всего пара миллионов. У нас в Туркестане уже под полтинник, в Союзе около трехсот, чуть не хватает, в соседнем Китае и Индии подумать страшно, в каждой стране за полтора миллиарда. И здесь безлюдно. И я даже не вижу, чтобы тут кто-то когда-то был похоронен, нет следов. Ладно, бывает.

Потому размял ноги, позвал демонов, что носились с радостными воплями за куланами, и полетел дальше. От Улан-Батора свернул к Чолбайсану, еще почти час лета. Задолбался, если честно, почти двенадцать часов в воздухе. Ну, с перерывами на пожрать и подраться-пограбить.

От Чолбайсана до Цагаанбулага, небольшого городка, скорей даже поселка, еще километров четыреста, оттуда вниз по самому Халкин-Голу, довольно большой реке для этих мест. Долетел до места впадения в Халкин-Гол речки поменьше. И пошел на снижение. Все, добрался. Вон, куча костров, кроме Хурала здесь огни жечь некому.