Сотня юрт, толпа пьяненьких и обкуренных шаманов. Все слоняются туда-сюда, русские, монголы, якуты, эвенки, калмыки, чукчи, нганасаны и толпа других. Встретил натуральную хохлушку, в красной плахте, вышиванке, куча пестрых лент в роскошной русой косе. Тоже вдутая, обнимает двух довольных монголов, и тащит их куда-то и целеустремленно. На крепкой заднице дамочки пара маракасов. А ведь сто пудов тоже шаманша. Попадешься такой, будешь рад, если вырвешься просто затраханным напрочь. Надоело спрашивать, где Яков Аю-Аю. Каждый тычет пальцем, рукой, бубном или полупустой бутылкой водки в любую из сторон, и говорит, что там видел.

Надоело, и проголодался. Присел на какой-то кошме, около кипящего на костерке большущего казана. Глянув на заебанного меня, молчаливая монголка без слов налила мне здоровенную чашку мясного бульона с кусками баранины, положила на чистую тряпицу полбуханки хлеба и поставила стакан водки.

Благодарно кивнув, я опрокинул теплую водяру, и чуть не поперхнулся от могучего шлепка по спине.

- Мы его везде ищем, волнуемся, мать его телефоны нам обрывает, а он тут водяру глушит! Настоящий шаман! Сайн байна уу! – рядом со мной на кошму плюхнулся такой весь из себя квадратный, полтора на полтора, седой мужичок, то ли казах, то ли бурят, с жидкой бородкой и длиннющими висячими усами. Пока я на него пялился, на плечо мне сел знакомый ворон, и внаглую спер у меня из ложки здоровый кус баранины.

- Не щелкай, голодный останешься. – радостно заржал один из сильнейших шаманов России, а значит, и мира. – Привет, Акимка, рад что нашелся. Лена сказала, что ты вкругаля добирался. Мог бы и позвонить, на будущее. Кто нас там, среди четырех миллиардов, искать будет? Правда, недешево выйдет, роуминг-хуёуминг. Но на будущее, звони. А сейчас позвони матери, волнуется. Пожрать успеешь. – и нагло схватил мою Изеньку и начал ее чухать.

Демоница пару раз недовольно гавкнула, и растеклась в руках Якова. Ворон ревниво глянул на это, и снова потянулся к мясу, на этот раз, в тарелку, но получил кошачьей лапой по клюву. Марк бдит, таскать мясо для себя и Изеньки может только он.

Птиц недовольно каркнул мне в ухо, и взлетел. Ну а я вытащил мобилу. Надо реально маме позвонить, чего волнуется?

Минут пять выслушивал, какой я нехороший и непослушный, после чего получил указание слушать старших, и не простыть. Не спать на земле, мыть руки, потому как степь и грязно. Мама порой такая мама.

Дослушав, обнаружил, что похлебка остыла. Пришлось греть ее заклом. Ну а после с огромным удовольствием выхлебал. Проголодался.

- Как добрался?- добив свою порцию, поинтересовался Яков.

- Практически без приключений. В Калькутте познакомился с интересным дядькой, Шармой Моди. Не знаете такого?

- Не выкай, не смеши духов. Все шаманы на «ты», запомни. А насчем этого Моди… Тебя что, в Гугле забанили? Летел из Калькутты сюда часов десять, не меньше, мог бы и посмотреть.

- Да какой там, крутил башкой как угорелый. Трафик сумашедший, китайцы носятся по стране как настеганные. – Я махнул рукой, невольно задев кобуру с новым «Смитом».

- Ого, «пятисотый»? А ну-ка, дай-ка постреляю. – Аю-Аю попытался выдернуть револьвер у меня из кобуры, перейдя на сверхскорость. Почти успел, но я прихлопнул его ладонь.

- А за это можно и в тыкву получить. – хватать чужое оружие без разрешения наглость несусветная.

Сзади кто-то заржал, и на кошму уселся еще один мужик. На этот раз вроде русский. Здоровый как медведь, и ходит как он, бесшумно.

- Митрофан Сорока. – Протянул мне ручищу, даже чуть поболее моей.

-Аким Власов. – Пожал ему ручищу я.

- Круто ты под Тюменью на таусень зажег, круто. Молодчина, так и надо. Ну как, дашь нам с Яковом пострелять? Не дуйся, Яш, парень прав, наглость это.

- Не наглость, а испытание характера. Вроде годный. И да, наставнику в тыкву, а также в бубен и так долее моветон. – ого. Издевается или как? А проверю.

- Прошу, учитель. – снимаю ремень с револьверами, и подаю его Аю-Аю.

- Ха, поймал он тебя. Ну как, берешь парня в ученики? – заржал Сорока. Хотя, какая сорока из медведя-оборотня? Точно берендей, строение зубов показывает.

- Пошли, постреляем. Дай еще патронов, не жадничай, ученичок. Полетим обратно, купишь. Мне как раз на блядки под Калькутту нужно. – И у меня забрали ни разу мной не стреляные револьверы и еще сотню патронов. Так, если я не ошибаюсь, меня в ученики взял один из крутейших шаманов Союза. Конечно, я попал, но попал очень неплохо. Шаман из меня пока еще, как пуля из отходов жизнедеятельности.

Далеко не пошли, просто спустились с обрывистого берега, и почали палить прямо в лагере. Через минут пятнадцать здесь собралась толпа народа, кто с винтовками, кто с дробанами, кто с пистолетами. Каким-то образом мой пулемет оказался в руках Сороки, который с удовольствием стрелял по пустым консервным банкам, сплющенным и брошенными изо всех сил над рекой. И попадал, что характерно. Аю-Аю расстрелял все патроны из моих «смитов», и вернул мне изрядно закопченные револьверы. Правда, заклы очистки придумали не вчера, для армейских дел они очень полезны.

- Рукоять великовата, наладил себе под лапищу. А так прелесть машинки. Надо себе купить подобные. Нафаня, хватит палить, пошли, растолкуем парню, что и почем.

Глава двадцатая.

Пока вычищал пистолеты и пулемет (потому как баба любит ласку, а оружие смазку), мне коротко сказали, что я должен завтра делать.

- То есть варганом треньк-брень, бубном бам-бам. Главное, сидишь между нами и не пытаешься встать. – Сорока выхлебал еще стакан водки, закинул в пасть пирожок, и лениво зажевал.

- Тут до сих пор бродит толпа наших и японцев. Степь, драка, заблудиться можно между мирами запросто. Вы, некросы, поштучно души вылавливаете, а мы можем сразу много народа проводить. Ну, и ты тоже. – Аю-Аю завалился на кошме, и ковыряет в зубах какой-то травинкой.

Народ постепенно разбредается по юртам, на улице холодает. Конец сентября, не хухры-мухры. Да еще с севера затягивает тучки, порой хлещет резкий дождик.

- Что-то нездоровое с этими дождями. Хорошо хоть, уборочная практически завершилась. Остались только южные регионы, туда непогода не достает. Как будто блазит кто-то. – Сорока недовольно прищурился на тучу, что загнала нас под навес юрты. Я молча распаковываю спальник, на циновке дрыхнуть неохота, ковры забрали наглые старшие товарищи. Наткнулся на пузырь «Талмор-Дью», вытащил его, разлил вискарь по мятым люменивым кружкам. Литровый пузырь вискаря уместился в трёх кружках, и демонам чутка налили в пластиковые чашки.

Нарезал твердую как камень казы на крупные куски, наломал лепешку. Поставил пару полторашек ташкентской.

- О, есть толк от твоего ученичка. – Заржал Сорока. Ну да, я погуглил, было время. Глава круга шаманов Среднерусской возвышенности. То есть от Калуги до Краматорска с севера на юг, и от Гомеля до Воронежа с запада на восток. – ну, за победу!

- За нашу и вашу победу! – нормальный тост, в любой момент пригодный.

Выпили-закусили, и завалились спать. И вырубило меня мгновенно. Намотался.

Утром растолкали ни свет ни заря. Как оказалось, толпа пьяных шаманов умеет вполне себе в удобства. Да, туалет типа массовый сортир, но с отдельными кабинками, из реки в длиннющую трубу с отверстиями качает воду насос, умывайся не хочу. Кстати, на трубу нанесены серьезные рунные цепочки, убивающие всю активную биотику в воде, так что ни холеры, ни какой-либо еще заразы не подцепишь. Везде электрическое освещение, мерно гудят генераторы.

В отличии от вчерашнего, все трезвые, серьезные. Часть серьезно выряжена, в перьях и морды лица разрисовали. Часть на это забила, просто в свежей повседневке. Как и я, например. Кстати, разоружаться я не стал, так и брожу по лагерю с четырьмя пистолетами, двумя атамами, размером с пехотный тесак, и палочкой с жезлом. Про перстни и накопители уже не говорю.