— Свиньей. А что? Решил набиться в защитники? Смотрю, крутишься рядом с ней. Самому не стремно?

— Стремно общаться с тобой, Субботина. Пол университета тебя через тебя прошло, а ты все никак не успокоишься. Уже к первокурсникам полезла, — Ланцев даже в лице не изменился, пока говорил такое о своей одногруппнице. Диана выпучила накрашенные глаза, опешив от фраз парня.

— Ланцев, ты стал таким хамом! Моя личная жизнь тебя никак не касается! — лицо у Дианы покраснело от злости, что, если бы это было возможно, она превратилась бы в яркий помидор на грядке. Неужели стало стыдно?

9глава

— Тебя не касается и то, что я общаюсь с Лерой. И если я еще раз услышу, как ты называешь ее за глаза, пеняй на себя.

— Ударишь меня? — ее губы исказились в раздражительной ухмылке.

— Я девушек не бью. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить тебя не подходить к Лере.

Он говорил об этом с таким холодным спокойствием, что я почувствовала себя в неловкой ситуации. Ланцев не был обязан защищать меня, как-то выгораживать перед Субботиной, но я совру, если скажу, что мне было неприятно слышать эти слова. Андрей сделал для меня намного больше, чем я могла себе представить. И если оставшийся год пройдет в полной тишине, то я без капли сомнения смогу продолжать учиться, зная, что меня не тронут.

Чернов с небывалым хладнокровием смотрел на нас, подбрасывая в руке куртку. Был ли он рад тому, что Диана снова отстанет от меня или внутри ненавистно проклинал Ланцева. Между ними двумя тоже происходит что-то необъяснимое. Андрей молчит, сколько раз я его не спрашивала об отношениях с Черновым и всегда уходил от темы. И почему-то мне кажется, что Олег когда-то провинился и перед ним.

— Чтоб тебя, Ланцев. Валите уже.

Субботина психанула и вернулась к своему младшекурснику, натягивая противную улыбку, а я со вздохом поспешила покинуть зал. Олег не стал загораживать путь, однако за руку остановил Ланцева.

— Лера, иди, я сейчас.

— Точно?

— Точно.

Видя, как морщины на лбу Андрея стали глубже, я не стала растягивать это мгновение и ретировалась в коридор, ощущая невероятно быстрое сердцебиение в груди.

Андрей после того разговора в медицинский кабинет не пришел, а я сама попросила медсестру мне просто намазать какую-то мазь или же заживляющий крем. Молодая девушка посмотрела на все это с сожалением и попросила дать себе пару дней отдыха, пока лопнувшие мозоли не зарастут.

Вечер мне тоже пришлось провести в компании Чернова, который не особо был рад нашей общей работе. Он поставил высокую лестницу возле штор, чтобы развесить надутые воздушные шары и мои собственноручно сделанные банты, о чем его попросила Субботина. И ведь девушка не скрывала того факта, что все еще сохнет по Олегу, демонстративно разглядывая его напряженные мышцы, когда он каждый раз поднимался и опускался. Мне была выделена маленькая роль – стоять рядом и подавать ему самое необходимое.

И Чернов решил воспользоваться этой возможностью, чтобы со мной обсудить Ланцева.

— Что между вами?

— Что? — сначала мне показалось, что я не расслышала его вопроса. Да и вообще подумала, адресован ли он конкретно мне. Но вокруг было ни единой души, кроме нас. Остальные кучковались рядом с Субботиной, громко обсуждая будущую вечеринку и само шоу, называя его блистательным и самым лучшим за все время существования университета.

— Малышева, ты когда оглохнуть успела? — Олег сдвинул брови к переносице, направив свой хмурый взгляд на меня.

— Опять начинаешь меня доставать?

— А это когда-то прекращалось? — мне захотелось стереть эту злую ухмылку с его идеального лица. Опустившись ко мне, присев на корточки, он уставился на меня своими голубыми глазами, испепеляя внимательным взглядом. Сразу становилось не по себе от этого, будто Олег видел меня насквозь.

— Ну…после того момента ты даже как-то забил на мое существование.

— И это тебя огорчило?

— Что? Нет! — воскликнула я. — Наоборот стало проще жить. И было бы замечательно, если бы ты прекратил меня донимать. Сделай вид, что мы не знакомы.

— Зачем? Тебе станет легче?

— Намного! — я подхватила белый шар с пола и подошла ближе к Чернову, чтобы вручить ему его в руки, но лицо Олега оказалось всего в нескольких миллиметрах от моего, тем самым, заставив меня остановиться и задержать дыхание. А как он смотрел…пронизывающе, с ноткой задора. Почему ему приносит удовольствие постоянно выводить меня на эмоции?

— Настолько все плохо? — парень забрал у меня шар и снова поднялся, прикрепляя его к шторе.

— Чернов, ты прикалываешься? Забыл, как два года назад опозорил меня в холле перед всеми? Именно ты назвал меня свиньей. Все подхватили это, начали надо мной смеяться. А твоя подружка Диана и вовсе попросила других шпынять меня и делать все, чтобы увидеть мои слезы. И ты ей это позволял, — я с обидой взглянула на Олега, до злости сжимая кулаки. Я бы все отдала ради того, чтобы утереть нос своим обидчикам, не дающим мне жизни последние пару лет. Но даже мой острый язык никак не мог исправить ситуации, они нападали толпой.

На секунду Чернов остановился, а потом молча спустился с лестницы, встав рядом со мной. Так, чтобы я видела его лицо, на котором сменялись разные эмоции. От сочувствия до возмущения, но в конечном итоге, морщины сглаживались, а уголки губ поднимались в ухмылке.

— Каюсь, раньше это казалось забавным.

— Ах забавным, — продолжила я, всплескивая руками.

— Но после той вечеринки я понял, что мы перешли черту. Диана не должна была так относиться к тебе, как бы смешно нам не было.

— Поздно дошло, Чернов, — в груди разливалось неприятное ощущение старой обиды, и я терялась в моменте, думая, стоит ли вмазать Олегу прямо сейчас на глазах у Дианы или же утащить его подальше и наорать на него. Раскаивался ли он на самом деле за сказанные слова раннее?

— Прости.

Одно слово и я замерла в попытке сказать что-то Олегу.

— Что ты сказал?

— Прости, Малышева. За все. И за школу тоже, — с неуверенностью повторил Чернов, нервно почесывая затылок. Того ли Олега привезли к нам с Испании или ему там голову напекло после месяца нахождения заграницей?

Нет, это очередной его обман. Никита тоже был ласковым, радушным, готовым помочь, а потом сотворил то, что меня разбило на несколько кусков, как хрупкое стекло. Он растоптал меня, мое доверие к людям, после которого я должна была закрыться в себе и не подпускать даже Ланцева, что тоже не сразу вызвал чувство защищенности.

— Не шути так со мной, Олег.

Впервые за долгое время я произнесла вслух его имя. И видимо это произвело впечатление на парня, раз он с изумлением поднял на меня распахнутые голубые глаза.

— Лера, я не шучу.

— Пожалуйста, не…не говори мое имя. Из твоих уст это звучит также противно, как и свинья. Подходящее мне прозвище, разве не так? — на меня накатила тоска и несправедливость за его отношение ко мне. Никогда нельзя доверять внешней оболочке человека, которого видишь впервые.

Тогда два года назад я могла лишь мечтать представить возле себя красивого парня, который полюбит меня в ответ также искренне, как и я его, и ему будет наплевать на мой лишний вес, с которым я стараюсь работать. Когда Олег налетел на меня в холле, я ощутила тяжесть его тела, такого теплого, а голубизна его глаз завораживала. Казалось, это был небольшой знак свыше. Но не для любви с первого взгляда, а для того, чтобы понять, насколько мир прогнил. Чернов зазнался, считал себя самым лучшим, раз был любимым ребенком в семье и отец всячески помогал ему закрывать сессию, пока тот ездил по разным странам, позируя перед камерами.

— Не говори так, — парень помрачнел, сморщившись от этого неприятного слова. Ему самому стало гадко его даже слышать.

— Я сказала чистую правду. Ты был главным зачинщиком всего этого, а теперь стоишь передо мной весь из себя белый и пушистый, и думаешь, что я с такой легкостью прощу тебя за два года третирования? Тогда хочу тебя огорчить. Ты никогда не сможешь заслужить моего прощения, и пусть это будет жестоко с моей стороны продолжать держать на тебя сильную обиду. Олег, ты по-крупному облажался, — он наблюдал за тем, как слезы капали с моих щек, а я утирала их рукавом блузки, стараясь не задеть глаза. Если Диана увидит черные разводы под глазами, придумает новое поганое прозвище, чтобы надавить побольнее. — Я знаю, что толстая. Что не подхожу под стандарты твоего мира. Ты привык видеть худых девчонок, которые мучают себя ради того, чтобы сиять на камерах. Но я не такая. У меня едва получилось принять свой вес, свою внешность в школе. Я не хотела быть нытиком, делать из себя жертву. Я просто хотела быть как все остальные.