Папа тоже был рад. Возил меня по врачам, покупал все необходимое, а когда на седьмом месяце началась отслойка плаценты, меня экстренно забрали в роддом, чтобы помочь сохранить беременность. Казалось, я выпала из жизни, пока беспокоилась о дочери. Но благодаря врачам и совместно проделанной работе, я смогла доносить Аню до тридцати семи недель.

И родилась маленькая крошка. Она все время спала, хотя порой висела на груди по часу или полтора, отчего складывалось ощущение, что я рожаю повторно, скрючившись от боли внизу живота. Матка сокращалась, а мне это приносило невыносимую боль. Приходилось терпеть, стиснув зубы.

— Какая малышка! Анечка наша! — мама подобралась ко мне поближе, раскрывая руки для объятий. Мы виделись только по видеозвонку, частенько созванивались, ведь у нее тоже болело сердце за внучку. А папа привозил мне разные вкусности и книги, чтобы я совсем не заскучала.

— На кого похожа? — шепотом спрашиваю я, когда мама аккуратно забирает у меня розовый сверток. На дворе август месяц, хоть и тепло, но мы перестраховались и сверху укутали ее в тонкое одеяльце, которое шло в комплекте с боди и пинетками.

— На нас. На кого же еще? — хмурилась она, покачиваясь из стороны в сторону. Давненько мама не держала младенца на руках – лет эдак двадцать, с моего рождения. А тут крохотное счастье, мирно спящее на руках у бабушки. Смотрю внимательно на маму и понимаю, что ей идет этот образ – представляю, как она будет играть с Аней в будущем, кормить ее и баловать нарядными платьями. И на губах расплывается улыбка.

— Темненькая, а глазки какие? — папа сунул голову между нами, рассматривая внучку.

— Голубые.

— Эх, в папу своего видимо. Он тебе так и не звонил? — уточнил он.

— Нет. И не нужно ему знать.

А у самой сердце кровью обливается, ведь Аня будет расти без отца. Олег имеет полное право знать о том, что у него есть дочь, но мне так страшно. Он перестал общаться со мной сразу после той роковой ночи, когда все и случилось. Удивительно, но у нас получилось с первого раза. С одного чертового раза, когда я была опьянена страстью и алкоголем, а он поддался наваждению, использовав все свое природное обаяние. И я как дура повелась на это.

Но смотря на Аню, понимаю, что это не было для меня ошибкой. Я люблю этого идиота, которому на меня плевать, а теперь со мной часть него на всю оставшуюся жизнь, напоминающая мне о том, как мы к этому пришли.

Декабрь прошлого года

Я старалась не встречаться с этой сомнительной компанией. Мы продолжали готовиться к шоу, а ровным счетом почти ничего не сделали. Только лишь смогли сделать какие-то заготовки для украшений, другие же помогали с кастингом, устраивали прослушивание, на которое собралась половина университета. Именно Олег выбирал достойных выступать на сцене и показывать свои таланты. Дина все также была с ним рядом, много улыбалась и счастливо смеялась, не отрывая своего взгляда от Чернова.

После того, что случилось на вечеринке, все благополучно забыли обо мне, чему я была только рада. Наконец смогла выдохнуть с облегчением и не бояться вместе с Валей показываться на глазах у Дианы. Она будто резко забыла о моем существовании, что значительно упрощало мне учебу. Олег тоже перестал прожигать меня взглядом и злобно шутить, а потом периодами пропадал из-за работы. Знаю, что успел слетать в Италию, и в Испанию, где подписывал краткосрочные контракты, так что я почти его не видела в университете. Подготовкой к шоу занимались одногруппники Чернова, с которыми у меня было более-менее приятное общение.

Среди них был Андрей Ланцев. Он был высоким блондином и мог составить конкуренцию Чернову. Парни были противоположностями друг друга – один словно ангел с небес, другой, как дьявол из ада. В отличие от Олега, Ланцев уважал девушек, несмотря на их рост и вес, и ни разу не сказал ничего плохого про меня.

— Может чем помочь? — бархатистый голос пробудил меня от автоматических движений пальцами, пока я накручивала атласные банты из лент, которые мы повесим вместе с разноцветными шарами на шторы позади сцены. Это было решением Дианы, а я не стала сопротивляться, чтобы не вызвать у нее внезапного гнева.

Я подняла голову и увидела перед собой шикарную улыбку Ланцева. Сегодня он оделся по-простому: в белую хлопковую футболку и в синие джинсы, которые на самом деле стоили намного больше, чем я могла себе представить. Еще один представитель брендовых вещей, только Андрей этим не кичился, а на постоянные вопросы, где он это купил, в шутку отвечал, что брал с рук или же обкрадывал секонд-хэнды.

— Не нужно. Ты и так делаешь достаточно.

— Диана с дуба рухнула. Заставила тебя сколько бантиков накрутить, — он с пренебрежением взглянул в сторону Субботиной. Она громко смеялась, сидя на поверхности стола, флиртуя с каким-то парнем младшекурсником. Я же не обращала на нее внимания, чтобы снова не оказаться в гуще событий. Мне было хорошо, пока меня никто не трогал.

— Да все равно. Это лучше, чем выслушивать ее вечное нытье. То не так, это не так.

Я тихо засмеялась, поймав момент, когда Андрей начал кривляться, изображая Субботину. У нее это прекрасно получалось, несмотря на то, что он парень, больше подходящий на роль самца и заслуживал титула красавчика университета. Но оно было занято Черновым, который должен был в скором времени вернуться на учебу. Шоу талантов уже через пару дней, а мы еще не закончили основные приготовления. Студенты каждый день с утра до вечера репетируют на сцене, немного нам мешают, но их прогнать было бы неправильно. Именно одного из них присмотрела себе Субботина, теперь не отлипая от бедного парня.

— О, кого нелегкая принесла, — тон Ланцева быстро изменился на недовольный, заметив в проеме в актовый зал, фигуру Олега. Диана тоже заприметила его, спрыгнув со стола, и с радостью, будто не была флирта с другим парнем, побежала обниматься с ним. Чернов этого не оценил, выставляя руку перед ней.

Все такой же злюка.

Но он загорел еще сильнее под палящим солнцем Испании. Приятный бронзовый оттенок ему подходил больше, чем светлая кожа. Отчего его глаза становились еще ярче, притягивая мой взгляд. Чернов будто ощутил мое присутствие и повернул голову в нашу с Андреем сторону, нахмурив брови. Но прожигал взглядом он именно Ланцева, а не меня, рядом сидящую в куче бантов.

Ладони сковал спазм, подхвативший меня внезапно. Я выпустила из рук атласную ленту, а Андрей добродушно опустился передо мной на одно колено, поднимая недоделанный бант, а потом взял мои ладони в свои, рассматривая их на наличие ссадин и синяков. Но они просто покраснели от одних и те же действий, а где-то появились набухшие мозоли.

— Тебе надо отдохнуть, Лера. Давай зайдем к медсестре, — предложил парень, застав меня врасплох. Его забота была для меня чем-то нереальным. Ни один парень за всю мою жизнь не делал ничего подобного, а Ланцев стал в моих глазах тем самым принцем, о котором мечтают девушки. Но тогда почему мое сердце так отреагировало на появление Чернова, а не на прикосновения Андрея?

Олег продолжал стоять в дверях, осматривая зал и сцену, но постоянно возвращался к нашей паре. Мне даже стало как-то неловко от его внимательности. Что он пытается разглядеть?

— Идем.

Я поднялась, прихватив сумку с тетрадями, но меня остановила Диана, появившаяся передо мной, перекрывая дорогу к выходу. И ее возмущенное выражение лица было слишком громким, говорящим о том, что Субботину не устраивает то, что меня забирает Андрей.

— Куда собрались, голубки?

— В медицинский кабинет. Из-за твоих бантов у нее скоро мозоли лопнут, — Ланцев выступил вперед, прикрывая меня своей массивной спиной, за которой я чувствовала себя, как за каменной стеной. Но дискомфорт не проходил, пока на нас смотрел весь зал, бросая работу.

— А с каких пор у нас свинья белоручкой стала? — я впервые за долгое время услышала это прозвище, режущее слух.

— Как ты ее назвала? — голос Андрея стал громче.