И тогда нам сорвало крышу обоим.

Я, как голодный волк, вцепилась в него, заткнула рот поцелуем. Теперь был мой черед водить, а не давать Олегу возможность вновь овладеть моим телом. Внутри меня все пылало, температура тела повысилась до такой степени, что мои уши горели, а дыхание спирало. И именно в этот момент Чернов вошел в меня одним резким толчком, разрывая между нами ту самую последнюю частичку оставшейся ненависти.

Но его движения бедрами были четкими, ровными и слегка грубыми, заставляющими меня откинуть голову назад и ухватиться за края парты, чтобы не упасть. Такая дикость мне нравилась, как и то, что в коридоре послышался гул студентов.

Олег сверкнул своими возбужденными глазами, прежде чем поднял мою ногу и закинул ее себе на плечо, мягко целуя щиколотку. Туфли ему никак не мешали, наоборот, добавляли нотки безобразия и еще немного сумасшествия. И я совру, если скажу, что он не смотрелся великолепно, нависнув надо мной. Расслабленный, поддающийся порывам тела и эмоций. Темные волосы парня взмокли от пота на лбу, он их постоянно поправлял ладонью, зачесывая назад, и продолжал двигаться в быстром темпе.

Я не успевала за ним, подмахивая бедрами. Этот пожар внутри я не могла усмирить, он разрастался еще больше, поражая не только тело, но и разум. Стоны отталкивались от белых стен и высокого потолка, отдаваясь мне в ушах двойным эхом. И это будоражило не только меня. Чернов совсем слетел с катушек, покусывая кожу на ноге, второй рукой сжал мою талию, чтобы он мог полностью входить в меня. Легкие шлепки и влажное чавканье разлеталось с той же невероятной скоростью, что и наши взбудораженные вздохи, отчего я едва могла терпеть, чтобы уже не кончить. Темп то ускорялся, то вновь становился медленным, но глубоким, задевая приятные места, от которых меня било током.

Я больше не могла терпеть и завывать от безграничного удовольствия, стараясь заткнуть себя ладонью, но Олег постоянно откидывал мою руку в сторону.

— Не смей молчать. Я хочу слышать твой голос, — хрипел он, ускоряясь. Нависнув надо мной, он напомнил мне о том, что все реально, как только подарил еще один поцелуй, до жадности кусая губы, раны которых еще долго будут напоминать мне о нашей близости. Следом он ласкает грудь, обводит языком вставшие от возбуждения соски, и на ней оставляет свои следы, засасывая кожу возле орелов.

Я утонула в этом круговороте острых ощущений. Как быстро он двигается во мне, как его теплые ладони касаются меня везде, обжигают своими прикосновениями, как я почти достигла пика, сжимаясь изнутри.

— Уже хочешь кончить, малышка?

Впервые он назвал меня иначе. И это было не то чертово слово, от которого меня воротило.

— Хочу…

Жалобно всхлипываю, не в состоянии сдерживаться.

— Я тебе помогу. Потерпи чуток, — его неожиданная забота и нежность пугали меня, я не верила в то, что слышала.

Чернов демонстративно облизал свой палец и даже остановился, чтобы ввести его в меня во время того, как его член и так почти разрывал меня на части, я вскрикнула от неожиданности. Это не назвать болью, скорее непривычно, что внутри стало еще более тесно. И когда Олег продолжил, соединив все вместе, я почувствовала, что оргазм куда ближе, чем я могла себе предположить.

Он успевал большим пальцем касаться набухшего клитора, массировать его, отчего я в одно мгновение вся сжалась, чувствуя, как внизу живота скапливается тепло, готовое вот-вот взорваться. Несколько размашистых движений и я с громким стоном откидываюсь на парту, пока меня трясет от спазма и накатывающей волны долгожданного экстаза.

Перед глазами пляшут мелкие мошки, темнота превращается в единое месиво, пока я пытаюсь прийти в себя и выровнять сбившееся дыхание.

Настоящее время

Я все-таки решила поехать в университет и поговорить со своим куратором, чтобы она помогла мне вернуться к учебе. Мама обещала иногда помогать с малышкой, так как она работала из дому и могла присматривать за Аней, но та пока что была на грудном вскармливании, поэтому я переживала, как она будет с ней справляться.

Меня не страшила мысль о том, что я смогу брать Анечку с собой на пары, если никто из преподавательского состава не будет против. Знаю, что у нас в университете есть молодые мамы, которые заканчивали учебу точно также, как и я, одна на руках с ребенком.

Переступить порог обновленного холла за лето было непривычно. Я поправила серое пальто и юбку, переминаясь с ноги на ногу. Студентов здесь стало больше, ведь пришел новый первый курс, а вот старые лица я заметила почти сразу. Только вот это были не мои одногруппники, а Ланцев, стоящий возле стенда с расписанием. Весь из себя статный, симпатичный, в черном кашемировом пальто, которое так ему шло.

17глава

Я не ожидала увидеть сейчас здесь Андрея, который и вовсе тут не должен был быть. Его учеба, как и Чернова, закончилась еще после диплома. Мы почти не общались после того, как я тогда оставила его на вечеринке одного, а сама убежала за Олегом, о чем сильно жалела. Может быть тогда моя жизнь стала бы другой?

Но…

Я больше не представляю свою жизнь без малышки, которая сейчас крепко спала в своей кроватке, пока ее мама пыталась добраться до учебной части, чтобы обсудить все нюансы своей дальнейшей учебы. Надежда Валентиновна тоже обещала помочь, когда она звонила мне узнать о том, как мое состояние. Только она одна знала истинную правду о том, что я беременна и долгое время провела в больнице под наблюдением врачей. Остальных в группе никто не стал посвящать и мое отсутствие объяснили тем, что появились некие проблемы со здоровьем.

Валя тоже отвечала всем кратко, чтобы у людей не возникало лишних вопросов. Я и так знала, что им на самом деле наплевать на то, куда я делась. Это было так, чисто формальность. Или чтобы вновь распространить обо мне какие-то слухи.

— Лера?

Удивленное лицо Ланцева вытянулось, стоило ему заметить меня. Я замялась, не зная, куда деваться. Хорошо, что Аня сейчас дома, иначе мне точно было не избежать очевидных вопросов.

— Как ты? Тебя не было видно столько времени. Я думал ты оставила университет, — он и вправду выглядел обеспокоенным, даже подошел ближе, чтобы заботливо взять меня за руку. Его неожиданное прикосновение отозвалось в теле легкой щекоткой, поэтому я вздрогнула, сделав шаг назад. Это не дискомфорт, скорее, маленькое отступление. Я так отвыкла от всего этого, а на самом деле мое тело помнило лишь одного человека, которого я возможно уже никогда не увижу.

— Я сильно приболела. Пришлось доучиваться дистанционно.

Это была чистая правда.

Заканчивать третий курс пришлось через ноутбук и переписки с Надеждой Валентиновной. Она отправляла мне на почту все задания, примеры того, как мне оформить курсовые и отправить их лично преподавателям. Зачеты я сдавала письменно, так как звонками мы ничего бы не решили – я лежала в палате не одна, пока сохраняла свою беременность, а значит не имела возможности поговорить с кем-то долгое время. Меня постоянно вытягивали на какие-нибудь процедуры, а КТГ (этокардиотокография, метод оценки состояния плода во время беременности и родов ) и вовсе делали два раза на дню, чтобы следить за показателями Ани.

— Надо же. Я тогда пытался с тобой связаться, но Валя, твоя подруга, дала мне отворот-поворот, — он с толикой неловкости почесал светлую макушку и улыбнулся, пряча руки в карманы пальто. — Я рад, что уже все хорошо.

— Вот, хочу вернуться к учебе.

— А я получил диплом и нашел престижную работу. Теперь обитаю в музее искусства, — поделился со мной своим успехом Ланцев.

— Надо же, — я искренне удивилась, — ты все таки смог. Это похвально!

— А ты все еще пишешь, верно?

— Я в последнее время не брала в руки кисть, — признаваться было не стыдно, ведь и времени у меня теперь почти не было, несмотря на то, что Аня хорошо спала. Чаще всего я просто ложилась спать вместе с ней, чтобы восполнить свои силы, которых хватало только на то, чтобы накормить дочь, переодеть ее в чистое и помыть в теплой водичке в розовой ванночке, которую мы ей прикупили.