— Госпожа Лиза! Ты вернулась! А я так скучал!!

— Я тоже очень соскучилась! Всё-всё-всё, — я обняла его и немного покрутилась с ним.

Торкель стоял чуть в стороне, но не выдержал, шагнул вперёд и доложил.

— Госпожа, рассада полита, парники открывались и закрывались каждый день. Всё как вы сказали. Там появились росточки, представляете?!

— Торкель, ты золото!

Торбранд, спешившись и окинув замок взглядом, повернулся ко мне и сказал, — ну, вот мы и дома, Лиза!

По возвращении, наобщавшись и наобнимавшись с встречающими, я поднялась к себе. После каретной трясучки до сих пор подташнивало, а попа, по ощущениям, была похожа на большой такой блин. Но прежде чем рухнуть на кровать и провалиться в сон, мне нужно сделать кучу дел, а ещё, проверить самое важное — рассаду.

Затаив дыхание, я подошла к окну и увидела тоненькие, бледно-зелёные ростки. Они выглядели такими хрупкими и беззащитными, что я побоялась дышать на них, чтобы не повредить.

По щекам потекли слёзы, а в груди разливалось тепло. Вот эти вот маленькие росточки были подтверждением тому, что всё не зря.

— Умницы вы мои, — прошептала я, осторожно касаясь пальцем земли рядом с ростком. — Вы даже не представляете, какие вы молодцы.

Дар откликнулся мгновенно. Тепло в груди перетекло в лёгкое покалывание в кончиках пальцев, тёплая волна перешла от ладоней к ростку, и я почувствовала крошечный корешок, который уже вцепился в землю из Рощи. Он был абсолютно здоров и хотел жить.

— Расти, маленький, — сказала я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

Свейн ворвался в комнату, размахивая деревянным клинком.

— Госпожа Лиза, а что ты делаешь?

— Плачу от счастья, Свейн.

— А-а-а, — протянул он таким тоном, словно плакать от счастья было самым обычным делом. — А хочешь, я расскажу тебе, как мы с друзьями ходили к ручью за червями?

— Очень хочу, но сначала дай мне ещё минутку побыть с моими ростками.

Он деловито кивнул, присел на стул и стал ждать, пока я доплачу от счастья, покачивая ногами и негромко постукивая клинком по колену.

Я вытерла лицо от слёз и выдохнула. Потом осмотрела все ящики, что стояли в комнате. Два на подоконнике и два у стены, где было теплее всего. В каждом из них земля была влажной, — Торкель молодец, не подвёл. И самое главное, что не перестарался. Ростки были не везде, но те, что проклюнулись, выглядели здоровыми.

Выслушав занимательную историю про охоту на червей от Свейна, я посмеялась от души. Успокоившись, я спустилась на кухню, а Свейн убежал на поиски дяди Олафа.

Тут меня ждала картина, от которой моё сердце стало ещё больше. Ящики с рассадой стояли у большого окна, и там тоже зеленели ростки. Но главное было не в этом.

За кухонным столом, друг напротив друга сидели Гудрун и Эльза. Между ними стоял котелок с травяным отваром, и они о чём-то тихо, но оживлённо беседовали. Сделав глоток, Эльза поднялась и стала показывать Гудрун расположение кухонной утвари, расставленной по полкам, объясняла, где что хранится, с какого колодца лучше брать воду, и какие продукты у нас есть. Передавала бразды правления, как я поняла. И, судя по тому, как счастливо она улыбалась, впервые за всё время, что я её знала, — передавала с нескрываемым облегчением.

— И снова здравствуйте, уважаемые! — Я отвлекла их от беседы.

Обе женщины подняли головы. Гудрун поклонилась с достоинством, так, как кланяются люди, которые знают себе цену.

— Госпожа Лиза, Эльза мне всё показала. Я всё осмотрела и завтра с утра возьмусь за дело, если позволите.

— Позволю и буду счастлива, Гудрун. Только вот что. Мне нужно знать, чем мы располагаем. Какие у нас запасы, что из них можно приготовить, а с чем придётся подождать. Завтра сядем и обсудим подробно, хорошо?

— Хорошо, госпожа.

Я подошла к ящикам у окна. Здесь тоже всё было в порядке. Всходы радовали глаз и ласкали сердце.

— Как сказала Хильда, Торкель каждое утро приходил, — заметила Эльза. — Но самое интересное то, что сам Одд за ним присматривал.

Я подняла бровь. — Он что, тоже участвовал? С ума сойти!

— А ты думала, он просто так будет сидеть? Хильда дар речи потеряла, когда увидела его, трясущегося за спиной Торкеля. Когда мужик увидел первые ростки, у него глаза на лоб полезли. Он, конечно, не признается, скорее язык себе откусит, но Хильда слышала, как он Торкелю говорил, — следи, парень, чтоб ни одна травинка не засохла, а то я с тебя три шкуры спущу.

Я рассмеялась, и в этот момент на кухню вошла Хильда.

— Лиза, ужин готов, — сказала она, поправляя непослушную прядь. — Похлёбка наша, обычная. Но... — она замялась, бросив быстрый взгляд на Гудрун.

— Но? — подбодрила я.

— Но тут кое-что получше будет, — улыбнулась Хильда.

Гудрун, которая до сих пор скромно молчала, достала из-под стола холщовый мешок и развязала его. Я заглянула внутрь, и у меня перехватило дыхание.

— Это подарок от Сигрид, — сказала Гудрун, доставая и выкладывая на стол одну вкусняшку за другой. — Она отправила это вместе со мной, как подарок вашему дому.

Она стала выкладывать на стол припасы. Там был мешочек соли примерно килограмма на три, увесистый брусок сливочного масла, завёрнутый в промасленную ткань. Голова сыра, судя по всему, с тмином и можжевельником, от которого шёл одурительный аромат. Связка копчёной, пахнущей ольховым дымом рыбы. И, наконец, большой кусок копчёного сала.

— Сигрид, — прошептала я, — ты чудесная женщина, спасибо тебе!

— Что ж мы стоим? — Гудрун засучила рукава и посмотрела на похлёбку, пузырившуюся в котелке над очагом, с выражением человека, которому бросили вызов. — Дайте мне полчаса, и попробую улучшить её вкус!

— Похлёбка ведь уже готова, — заметила Эльза.

— Похлёбка, прости Боги, — Гудрун понизила голос и наклонилась к котелку, принюхиваясь, — жидковата, вам не кажется? По-моему, если добавить вот этого, — она кивнула на сало, — нарезать его тонко и обжарить до хруста, а потом бросить в котёл! — Она прикрыла глаза, словно мысленно пробуя будущее блюдо, — и сыра покрошить сверху, для густоты, то получится уже не просто похлёбка, а почти настоящая еда.

— Бери кухню и командуй, — не выдержала Эльза. — Я буду рядом, если что.

— Спасибо за доверие, Эльза, — Гудрун уже схватила нож и принялась нарезать сало тонкими, почти прозрачными ломтиками. И по тому, как она склонилась над столом, я поняла, что Сигрид была права, и эта женщина была создана кормить людей.

— Я к рассаде, — сказала я и, оставив их колдовать над едой, прошла в теплицу.

Здесь тоже всё было хорошо. Земля была влажной, с характерным запахом живой почвы. Семена ещё не проклюнулись, но это нормально, ведь в теплицу я посеяла те культуры, которым требовалось больше времени.

Я положила ладони на землю в ближайшем ящике. Дар откликнулся ровным, спокойным теплом. Да, здесь всё было в порядке. Выйдя из теплицы, я вернулась к замку и нашла Эльзу. Она стояла у входа, привалившись спиной к стене, и наблюдала за вечерней суетой.

— Эльза, а где разместят Гудрун и Ингрид? Нужно, чтобы им было удобно, и рядом с кухней, если возможно.

Она открыла глаза и кивнула.

— Пойдём, покажу.

Она повела меня через кухню к дальней стене. За невысокой дверью обнаружилось помещение, о существовании которого я даже не подозревала. Комнатка была небольшой, с низким потолком и одним узким окном, выходившим во двор. Посередине её разделяла деревянная перегородка, и по обе стороны стояло по кровати, каждый с тонким матрасом и одеялом.

— Для двоих самый раз, — сказала Эльза. — Рядом с кухней, тепло от очага сюда доходит, тепло будет даже зимой. Ингрид уже навела здесь порядок, вымыла пол и протёрла стены. Работящая девочка, молодец.

Я заглянула за перегородку. Действительно, пол блестел, на кроватях лежали аккуратно сложенные одеяла, а на единственной полке стоял глиняный кувшин с водой и кружка. Думается мне, что вскоре здесь будет совсем уютно, по-женски.