— Здравствуй, — наконец, сказал он. — Я пришёл. Я... слушаю.

— Ну вот, — сказала я. — Было так сложно?

— Ты не представляешь, — буркнул он.

Мы стояли у сосны ещё минут двадцать. Я показывала ему дыхание — раз за разом, терпеливо, как учитель показывает буквы ребёнку. Он повторял, сбивался, начинал заново. Получалось криво, косо, но каждый цикл давался ему чуть легче, и искра в нём горела чуть ровнее. Не знаю почему, но мне урок дыхания дался очень легко. Возможно потому, что там, в своём мире я увлекалась йогой и познавала дзен при каждом удобном случае. Это очень помогало мне снять напряжение, злость и усталость после рабочего дня.

— На сегодня, я думаю, хватит. Ты устал.

Он ответил, не открывая глаз, и голос его был севшим, каким-то полуобморочным, — Нет, всё в порядке.

— Конечно, всё в порядке, — я отряхнула ладони и осторожно коснулась его плеча. — Просто твоё тело решило, что пора передохнуть.

Сейчас он выглядел так, словно скинул доспехи после трёхдневного сражения и обнаружил, что не может разжать кулаки.

— Идём, — я протянула ему руку.

Он взял её, и я почувствовала, как дрожат его пальцы.

Мы медленно, как старики, пошли к замку. Он шёл, глядя себе под ноги, и я видела, как он покачивается, от того, что внутри него всё перевернулось, и теперь он никак не может найти опору.

— Я ведь чувствовал, — сказал он вдруг.

— Знаю, если ты сейчас говоришь про землю.

— Да. Она… она дышала. Я дышал с ней в унисон. Когда был мальчишкой, я думал, что Дар — это как дышать. Ты просто открываешь рот и вдыхаешь. А потом замечаешь, что дышишь не ты, а кто-то за тебя.

— И кто же?

— Земля. — Он остановился, поднял голову. — Я думал, она дышит за меня. А потом перестал думать вообще. И забыл, как это — чувствовать.

— В моём мире этому учатся годами. Мы дышим неправильно. Коротко, поверхностно, словно боимся дышать полной грудью. Я много лет училась правильно дышать. И, как видишь, пригодилось.

— Зачем?

— Чтобы не сойти с ума. — Я повернулась к нему. — У нас, знаешь ли, тоже есть свои битвы. Только сражаемся мы не мечами, а словами. И тоже устаём. Дыхание помогает заткнуть мозг, который орёт, мол, помогите, я в чужом мире, помогите, мы все умрём!

Торбранд посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Твой мозг орёт?

— Фигурально. Слушай, неважно. Важно то, что у тебя получилось. Ты почувствовал землю. Это уже победа.

— Маленькая победа, — буркнул он.

— Из маленьких побед вырастают большие. У нас, садоводов, это закон.

— Эльза сказала, что вы будете заниматься семенами, — вдруг произнёс Торбранд, когда мы подходили к воротам.

— Да. Сегодня. Я покажу тебе, что мы будем сажать.

— Мне?

— Всем, кто захочет посмотреть. Люди должны знать, что именно мы кладём в землю. И зачем.

В большом зале было пусто и тихо. Столы стояли пустыми, на скамьях ни души, только в очаге потрескивали угли. Я растерянно огляделась.

— А где все? — спросила я у Эльзы, которая появилась из кухни с миской в руках.

— Позавтракали уже, госпожа, — ответила она. — Ушли работать. Вы так долго гуляли, что я не стала ждать.

— Правильно сделала, а для нас что-нибудь осталось?

— Для вас я всегда оставлю. Сейчас подам.

Эльза исчезла на кухне и вернулась с подносом. Поставила на стол еду, поклонилась и ушла, не дожидаясь благодарностей.

Мы ели молча, думая каждый о своём. Торбранд сидел напротив меня, и вид у него был такой, словно его только что постирали, хорошенько отжали и повесили сушиться. Что в целом было недалеко от истины.

Я с удовольствием ела горячую похлёбку и думала о том, что сегодняшнее утро прошло исключительно продуктивно, и по-настоящему сказочно. Роща, урок дыхания, Торбранд, который почувствовал землю и чуть не расплакался от этого, хотя, конечно, он никогда в жизни в этом не признается. Неплохо для одного утра, правда?

— Ты жуёшь хлеб с таким усердием, словно прямо сейчас обдумываешь государственный переворот, — заметила я, когда он в третий раз взял один и тот же кусок, но так и не откусил.

Он поднял взгляд, но его взгляд далеко не сразу сфокусировался на мне.

— Я думаю.

— Это я как раз заметила. А о чём, если не секрет?

Он опять положил хлеб на стол, так и не откусив, и взял кружку.

— Об этой неделе. Что нужно успеть. И сколько у нас есть времени до того, как последние припасы закончатся.

— Тогда думай вслух. Мне тоже нужно знать, что происходит.

Он не стал возражать, чем немало меня удивил.

— Первое поле почти готово, — начал он, откладывая кружку. — Одд говорит, к вечеру закончат. Завтра утром можно переходить на следующее. Там земля похуже, камней больше, но люди уже знают, что делать.

— Хорошо, — кивнула я. — Работа на втором поле пойдёт быстрее, научились уже.

— Земли из Рощи пока хватает. Ульф сказал, что теплица к середине дня будет готова окончательно, только нужно будет занести в неё землю и парники проверить.

— Я займусь теплицей сегодня. А завтра с утра хочу начать сеять рассаду. Уже, честно говоря, откладывать некуда. А поле, что уже вспахано, нужно будет разделить на грядки. Я потом покажу, как это сделать.

Торбранд кивнул, но ничего не сказал.

— Мне нужна помощь, — призналась я. — Задача, в общем-то, несложная, но объёмная. Все приготовленные ёмкости нужно наполнить землёй. Лесной, той, что из Рощи. И в теплицу землю занести.

— Сколько ёмкостей?

Я мысленно посчитала. Ящики из подвала, горшки, которые Эльза нашла в кладовых, несколько кожаных мешков, набитых соломой.

— Много, — честно ответила я. — Очень. Если сложить всё это в одну кучу, получится приличная гора.

— И что потом делать с этой горой?

— Потом всё это нужно занести сюда, в большой зал.

Торбранд посмотрел на меня с таким выражением, которое я уже научилась читать как «ты опять говоришь что-то безумное, но я выслушаю тебя до конца».

— Сюда, — повторил он.

— Здесь тепло, поэтому да, сюда. Земле нужно прогреться перед посевом, иначе семенам придётся туго.

— Здесь каждый день едят люди.

— И я это знаю. Здесь мы произведем посадку, а дальше все ёмкости распределим по замку, туда где есть окна и тепло. Здесь они тебе мешать не будут, обещаю. Ну, почти обещаю. В крайнем случае, людям придётся потесниться, что, судя по зиме, которую они пережили, не будет самым страшным из испытаний, выпавшим на их долю.

Он вздохнул. — Хорошо. Скажу Эльзе.

— И ещё нужно принести воду для полива, — добавила я. — Много воды. Занести сюда, и нужно будет поставить большие бочки рядом с теплицей, чтобы за день вода успевала нагреваться от солнца. Холодной водой поливать нельзя, растениям это не понравится.

— Ты хочешь сказать, что нам нужно с раннего утра таскать воду, а потом ждать, пока она нагреется?

— Ты меня не понял. Воду нужно носить заранее, еще с вечера. Назначь ответственных, чтобы мне было с кого спросить, если не будет сделано. И это не обсуждается, Торбранд. Если вы хотите урожай, для этого придётся хорошо потрудиться. Это раньше всё шло самотёком, а сейчас правила игры поменялись. Ты ведь понимаешь это, как никто другой.

— С этим не поспоришь, Лиза. Умеешь же ты убеждать, — сказал Торбранд. И, кажется, его губы дрогнули в намёке на улыбку.

Я решила закрепить успех.

— Как ты собираешься продавать золото?

Он сразу стал серьёзнее. Поставил кружку, выпрямился.

— Поедем через три дня. Нужно ехать к соседу, Эйнару, другу моего отца. Сам он человек непростой, но торговый, не разбойник. У него, говорят, молодая жена. Вот и познакомимся заодно. Может, вы с ней подружитесь, кто знает?

— Для начала нужно познакомиться, а там видно будет, подружимся или нет.

А на что пойдут деньги кроме того, что мы с тобой обсуждали? Я хочу убедиться, что мы ничего не упустили и добавить мои новые хотелки.