— Так, давай сначала основное, потом твои хотелки рассмотрим. Скот, — начал он, загибая пальцы. — Несколько коров. Козы. Если хватит, то ещё одну рабочую лошадь. Зерно на посев и на корм скоту. Еда людям, хотя бы на месяц, это минимум, будет возможность, — побольше. И лодка. Хорошая, мореходная. А чего ты хочешь добавить?

— Первое, о чём я подумала, есть ли у нас снасти для ловли рыбы. И мне нужно стекло ещё на одну теплицу. То, что вы построили, это хорошо, но мало. Чтобы еды хватило всему фьорду, нужно строить, и эту теплицу нужно будет сделать с обогревом. Думайте, как и что сделать, но она мне нужна.

— Да, Лиза, умеешь ты озадачить. Снасти я проверю, возможно ты и права, нужно будет докупать. Давай так, если добудем стекло, начнём думать, как строить, если нет, то и думать нечего. Договорились?

— Договорились.

— Я поеду с тобой?

Торбранд вздёрнул бровь, словно я спросила что-то не то. — Ты хозяйка этого золота. Оно твоё, поэтому и покупать всё будешь ты. А я буду тебя охранять.

— Тогда как мы поедем?

— Мы с дружинниками верхом, а ты на карете. Ещё крестьян возьмём, что бы скот пригнали.

Я замерла с ложкой у рта.

— На карете?

— Да. Единственное, что могу сказать, — она старая. Очень-очень старая, но на ходу. Она не использовалась со времён моей матери. — По его лицу пробежало что-то похожее на смущение и грусть.

— Старая карета, — повторила я, улыбаясь, — это звучит как-то особенно поэтично. «На ходу» — это значит, что она ещё не развалилась, то трясти меня в ней будет как в маслобойке?

— Оба варианта верны.

— Прекрасно. Обожаю путешествовать с комфортом. — Я опустила ложку. — Слушай, а Эльза не хочет поехать?

— Нет.

— Правильно. Она умная женщина. — Я помолчала секунду. — Торбранд, честно говоря, я даже немного обрадовалась, что поеду на карете, а не верхом.

— Почему?

— Потому что, — я вздохнула и посмотрела на него, задрав подбородок как можно выше, — с максимальным достоинством, — я не умею ездить верхом.

Он смотрел на меня, словно не понимая, что я сейчас сказала.

— Ты не умеешь ездить верхом?

— Теоретически я умею. Практически же я прекрасно осознаю, что в нашем тандеме главная лошадь, а не я. Причём она знает об этом и пользуется ситуацией. И получается, что мы оба притворяемся, что всё идёт по плану, но лошадь при этом делает что хочет, а я просто стараюсь удержаться в седле и не слететь с неё.

Торбранд рассмеялся. Нет, даже не так. Он так хохотал, что у него слёзы брызнули из глаз. А потом, уже успокоившись, он произнёс очень ровным голосом:

— По возвращении начнём уроки.

— Подожди, — я подняла руку. — Я же только что объяснила, что всё это бессмысленно. Очевидно, что у меня отсутствует врождённый талант к верховой езде. И лошади это чувствуют.

— Начнём уроки, — повторил он. — Ты должна уметь ехать верхом. Здесь это не прихоть, а острая необходимость. И поверь, если я за что-то возьмусь, то результат не заставит себя ждать. У тебя всё получится.

— Торбранд…

— Лиза.

— Ты специально вот так говоришь моё имя, чтобы я замолчала?

— Да.

— Работает, — призналась я с искренним возмущением. — И это нечестно.

Он снова взял хлеб и на этот раз всё-таки откусил. В его взгляде появилось нечто, очень похожее на самодовольство.

— У нас есть три дня. Пока я занимаюсь подготовкой к отъезду, ты продолжи свою работу с полями и рассадой.

— Договорились. Но на уроки верховой езды я согласилась под давлением, и это нужно зафиксировать. Ты знаешь, если говорить честно, мне очень страшно, ведь у вас нет врачей, которые могут понадобиться, если я что-нибудь себе сломаю.

— Зафиксировано, — сказал Торбранд совершенно серьёзно. — И ты ничего не сломаешь, доверься мне.

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь остроумное, но в этот момент дверь большого зала раскрылась, и на пороге появилась Хильда. За её руки держались Астрид и Эрик, а чуть позади, стараясь выглядеть взрослым и независимым, шёл её старший сын, Торкель.

— Госпожа, — Хильда поклонилась. — Прости, что мешаем. Мы шли навестить Свейна.

Всё правильно, заходите, — я помахала рукой. — Мы как раз заканчиваем.

Торбранд поднялся. А Хильда быстро, почти незаметно скосила взгляд куда-то за его плечо, в сторону большого входа — возможно, она по привычке искала рыжую бороду Олафа — и снова опустила глаза. Но румянец на щеках выдал её с потрохами.

— Ярл, — произнесла она тихо.

Торбранд кивнул, и не останавливаясь, прошёл к выходу. Я проводила его взглядом, потом перевела его на Хильду.

Хильда демонстративно поправляла косынку.

Я демонстративно ничего не заметила.

— Идём? — сказала я ей. — У меня сегодня большие планы на семена, и мне очень нужна умная компания.

Хильда кивнула, соглашаясь, и мы пошли наверх, в мои покои.

— Госпожа Лиза, а мы правда будем с семенами заниматься? Я не буду мешать. Я могу держать пакетики!

— Эрик, ты незаменим, — серьёзно подтвердила я. — Без тебя мне никак не справиться.

Он просиял.

— А я тоже могу помогать? — немедленно включилась Астрид, протискиваясь между мной и Эриком.

— И я помогу. Я сильный! — добавил Торкель, который шёл, явно копируя походку ярла.

— Вы все мне очень нужны. Пойдёмте.

Мы поднялись в мою комнату шумной ватагой. Свейн встретил нас с таким радостным визгом, что у меня заложило уши. Ребёнок явно поправляется, и, судя по всему, моя магия очень благотворно на него влияет. Как он обрадовался друзьям и моему возвращению, не передать словами. Пока дети наперебой рассказывали друг другу новости, я отошла к столу и стала размышлять, с чего всё-таки начать.

— Итак, — сказала я, оглядывая свою маленькую армию, — сегодня мы будем делать самое важное дело в истории этого фьорда. Подготовку семян к посеву. Это не быстро и не просто, поэтому нам понадобится терпение, аккуратность и, — я выдержала паузу, — умение не совать пальцы куда не надо.

Астрид немедленно убрала руки под стол. Эрик сделал то же самое, но с секундной задержкой, а Свейн спрятал руки за спину. Хильда обречённо вздохнула.

Первым делом мы занялись замачиванием. Это, объяснила я детям, как будить спящего человека. Вот если кричать над ухом, то он испугается, правда ведь?

— Правда!

— А если поставить рядом со спящим что-то вкусно пахнущее и совсем легонечко потрясти его за плечико, то он за такую приятную побудку ещё спасибо скажет. Поэтому вода должна быть тёплой, но не горячей. Сунул руку в воду, и, если приятно — значит, самое оно. Я подогрела воду в котелке, перелила её в несколько мисок и велела каждому потрогать и запомнить нужную температуру. Опыт детям понравился, судя по их сосредоточенным личикам.

Семена я замачивала по видам, заворачивая их в кусочки ткани, делая надписи. Каждому из детей я дала по одному сорту, и они, в точности повторяя мои действия, замачивали семена. Торкелю я дала больше видов, уж очень у него горели глаза. Получается, я нашла себе главного помощника, которому можно будет доверять.

Когда все ёмкости были расставлены, подписаны и укутаны, мы оглядели получившееся хозяйство. Вдоль стены выстроился целый полк: плошки, миски, рулончики в тряпочках, сложенные в деревянный лоток, — и это только первая партия. До полноценного посева рассады ещё нужно было ждать, пока земля в поле прогреется, но подготовительная работа была выполнена.

Астрид расставляла последние плошки с таким видом, словно укладывала детей спать, шепча что-то под нос.

— Что ты говоришь им, можно узнать? — не удержалась я.

— Госпожа, я говорю им, что они молодцы. И что они вырастут красивые и вкусные, а потом мы их съедим!

Я посмотрела на Хильду. Хильда посмотрела на меня.

Некоторые вещи не требуют слов.

Торкель сидел и смотрел на свою работу с гордостью.

— Торкель, — сказала я, — у тебя хорошие руки.

Он ничего не ответил, только чуть заметно кивнул.