— Что видишь? — спросил Торбранд, присев рядом со мной.

— Всё. Грибницу под мхом, целую паутину. Она связывает между собой деревья и передаёт между ними что-то… не знаю, как сказать. Питание? Сигналы? Они разговаривают друг с другом, Торбранд. Деревья. Вот прямо сейчас.

— О чём?

Я прислушалась. — Мне кажется… о нас. О том, что мы идём.

— И что они говорят?

— Ничего плохого, — я отвела руки от земли и встала. — Они просто знают, что мы здесь, и наблюдают за нами.

Олаф, шедший позади нас, негромко хмыкнул. — Надо же, деревья-наблюдатели. Вот только этого мне в жизни не хватало. Как мне теперь с этим жить?

— Тебе не хватало мозгов, — ласково заметила Эльза, обгоняя его. — Деревья, по крайней мере, молчат, когда нечего сказать.

Дружинники, услышавшие это, прыснули, а Олаф побагровел, но промолчал. Я заметила, как он покосился на Эльзу, с уважением, что ли.

Лошади ждали нас там, где их оставили, — привязанные у ручья под сенью берёз. Они переступали с ноги на ногу и встретили нас тихим ржанием. Я подошла и погладила гнедую кобылку по морде, и та потянулась навстречу, шумно выдохнув тёплым воздухом. Судя по всему, перевал не оставил её равнодушной и было видно, что она нервничала.

Мы с Эльзой сели в карету и наш путь продолжился. И уже ближе к вечеру, когда тени от деревьев стали удлиняться, ложась на дорогу косыми полосами, а воздух наполнился вечерней прохладой, лес начал редеть. Мы спустились с последнего склона, и лесная тропа вывела нас на широкую дорогу, плотно утрамбованную копытами и колёсами.

Я вышла из кареты и огляделась.

— Земля Эйнара, — сказал Торбранд.

Здесь всё было иначе. Уже засеянные поля, аккуратные ограды из камня. Дома, виднеющиеся вдалеке выглядели крепкими.

— Богато живут, — прошептала Эльза, оглядываясь по сторонам.

— Богато ли, не знаю, но вот что не бедно, это видно, — согласился Торбранд, и в его голосе я услышала тщательно спрятанную горечь.

Я подошла к нему и тронула за локоть. — У нас будет лучше. Просто поверь в это.

Он посмотрел на меня сверху вниз. — Лиза, ты очень наивная.

— О, Торбранд. От наивности я избавилась, ещё когда мне было семнадцать лет.

Последний отрезок пути я ехала молча, так как Эльза задремала так крепко, что даже сумасшедшая тряска не могла её разбудить. Я смотрела в окно и видела, как мимо проплывают зелёные холмы, дома, каменные ограды, пасущийся скот.

Тут карета замедлила ход и через несколько минут остановилась совсем.

— Вон он, — услышала я голос Олафа. — Дом Эйнара.

Я выглянула из кареты, открыв дверь, и увидела его.

Я ожидала увидеть замок, а это оказался большой и с виду очень крепкий дом. Снизу камень, а верх полностью деревянный, сложенный из массивных брёвен. Длинный, с высокой крышей, покрытой черепицей. По бокам от него стояли конюшня, хозяйственные постройки, загоны для скота, кузница с почерневшей от сажи трубой. Торбранд спешился первым, за ним — Олаф и дружинники. Я помогла Эльзе выйти из кареты. Она выпрямилась, разгладила складки на платье и поправила платок.

Торбранд выпрямился, поправил доспех и встал у ворот. Олаф стоял на шаг позади, скрестив руки на груди и улыбался. Дружинники выстроились за ними. Крестьяне и моряки остались у лошадей.

Я встала рядом с Торбрандом, а Эльза на полшага позади меня, справа.

Мы стояли перед закрытыми воротами дома ярла Эйнара и ждали.

Ветер принёс запах жареного мяса и свежего хлеба, значит, где-то за этими стенами готовится ужин. Факел над входом трещал и разбрасывал искры в сгущающиеся сумерки. Солнце уже почти село, и последний его луч догорал на дальней вершине.

За воротами послышались тяжёлые, уверенные шаги. Потом послышался скрежет засова и ворота начали открываться.

Встречать нас вышел сам ярл Эйнар.

Он появился в проёме ворот и на секунду замер, обводя нас цепким взглядом. Это оказался крупный мужчина лет шестидесяти с небольшим, но при этом выглядел он гораздо моложе своих лет. Его густая, с проседью борода была аккуратно подстрижена, а волосы, убраны назад и перехвачены кожаным шнурком. Одет он был в тёмно-синюю тунику с серебряной вышивкой по вороту. Поверх туники был застёгнут широкий кожаный ремень с серебряной пряжкой, а на ногах сапоги из мягкой, хорошо выделанной кожи. Грудь украшала массивная серебряная цепь с подвеской в форме молота. Глаза у него серые, умные, с хитринкой, и сейчас в них плясали отблески горящего факела.

Когда мы переступили порог, Эйнар широко раскинул руки и пошёл навстречу Торбранду. Тот шагнул к нему, и они крепко пожали друг другу руки, а потом обнялись по-мужски, так крепко, что я удивилась, как их рёбра выдерживают такие объятия.

— Торбранд! Сын Харальда! — голос у Эйнара оказался громким и зычным. — Давно ты не показывался, щенок! Я уж думал, ты совсем одичал в своих скалах!

— На щенка я уже мало похож, Эйнар, мне уже за тридцать, — ответил Торбранд. А ты всё такой же шумный, насколько я помню.

— Шумный?! — Эйнар расхохотался, и его смех разнёсся по двору, перекрыв даже фырканье лошадей. — Это называется гостеприимство, мальчик мой! Ну-ка, дай на тебя посмотреть! — Он отступил на шаг, окинув Торбранда взглядом с головы до ног. — Похудел, осунулся. Шрамов прибавилось. А нос-то кто тебе свернул?

— Мне как всегда повезло, разбойников в ущелье повстречал.

— Разбойники? Они что, ещё живы?

— Плохо же ты обо мне думаешь, Эйнар. Я их лично отправил к праотцам.

— Вот и славно, — Эйнар кивнул с одобрением. — На наших землях мёртвые разбойники — лучшие разбойники. Ну, а это кто с тобой?

Торбранд повернулся и жестом указал на меня.

— Эйнар, позволь представить тебе Лизу, мою дорогую гостью из далёких южных земель. Она живёт в моём доме и находится под моей защитой.

Я шагнула вперёд, остановившись на расстоянии трёх шагов от Эйнара, и слегка склонила голову, ровно настолько, чтобы выказать уважение, но при этом не потерять достоинство.

— Ярл Эйнар, — я старалась говорить ровным голосом. — Рада приветствовать вас. Благодарю за то, что вы приняли нас под свою крышу. Меня зовут Лиза, и я прошу вашего гостеприимства с открытым сердцем.

Эйнар посмотрел на меня и его серые глаза задержались на моём лице. Он внимательно посмотрел на платок, закрывающий мои волосы, и заглянул в глаза, которые я не опустила, выдержав его взгляд. Потом его взгляд скользнул ниже, по дорожному платью и рукам, которые я сложила перед собой так, как учила Эльза.

Пауза длилась недолго, но мне она показалась вечностью.

— Гостья из южных земель, значит, — произнёс он, наконец, с неподдельным любопытством в голосе. — Далековато же ты забралась, девочка. — Он улыбнулся, обнажив с виду крепкие, чуть пожелтевшие зубы. — Добро пожаловать в мой дом, Лиза! Здесь тебе рады, и пока ты находишься под моей крышей, ни один волос не упадёт с твоей головы. Слово моё!

Он шагнул ко мне и протянул обе руки, повёрнутые ладонями вверх. Я же, вспомнив наставления Эльзы, положила свои ладони на его, и он легонько, по-отечески, сжал их.

— Крепкие руки, — заметил он. — Совсем не похожи на руки южанки.

— Я много работаю с землёй, ярл Эйнар.

— С землёй? Это интересно, за ужином расскажешь.

Потом он увидел Эльзу. И тут его лицо совершенно преобразилось.

— Эльза?! — он шагнул к ней так стремительно, что она отступила назад и спиной наткнулась на Олафа, который её аккуратно придержал. — Старая ты упрямица! Клянусь всеми Богами, я думал, что ты уже давно умерла!

— Не дождёшься, — буркнула Эльза, и её лицо осветила улыбка, которую она безуспешно пыталась скрыть.

— Сколько лет прошло? Пятнадцать? Двадцать?

— Шестнадцать. Мы не виделись с тех пор, как Сольвейг покинула нас.

— Шестнадцать, — повторил Эйнар, и его голос стал тише. Он взял Эльзу за руки, точно так же, как только что держал мои, но с такой нежностью, что у меня защемило в груди. — Сольвейг была бы рада, что ты всё ещё стоишь на ногах. И что ты всё ещё бранишься. Твои словечки всё ещё живут в моих ушах!