Использовал, потому что альтернатива лишь одна — зажигательные алхимические составы. Но самые эффективные из них даже в лучшие времена купить непросто, и даже они ничем не лучше моего «порохового суррогата».

Мне требуется иная технология, что не зависит от непредсказуемых поставок из враждебных стран, или зависимость от них не настолько сильная.

Не знаю, что бы я делал, как выкручивался, но тут подоспел подгон от Приходящего Во Снах. Так-то и до этого у меня хватало самых разных рун, но если провести аналогию, все набранные в Лабиринте запасы можно считать набором деталей с отверстиями и к ним россыпь грубых болтов и гаек. Детали скрепляются друг с дружкой этими самыми болтами и гайками, и закручиваются вручную. Учитывая низкое качество резьбы, руками это сделать нереально, но иных инструментов не было. Единственное, что мне оставалось, наживлять их кое-как, из-за чего конструкция не отличалась устойчивостью.

Вы же помните, что мои руны обычно жили не больше нескольких секунд? Вот именно из-за этого.

Приходящий Во Снах дал мне то, чего так остро не хватало — набор «ключей». Так-то рунным мастерам для создания устойчивых последовательностей требовалось больше всяких разных инструментов, но уже с этими мои возможности вырастали на порядки.

Теперь я мог полноценно «прикручивать детали». В том числе те, которые раньше наживить кое-как не получалось. Слишком много энергии требовала даже самая минимальная связь, причём вложить её я не мог, не было такого функционала.

Теперь он есть.

Благодаря новой функции я, наконец, начал всерьёз экспериментировать с последовательностями, способными усиливать разрушительные эффекты. Увы, тут же столкнулся со старой проблемой — моего набора инструментов недостаточно для выстраивания столь своеобразных связей. Они или вовсе не получались, или получались всё такими же ненадёжными. «Зародыши конструктов» после активации жили всё те же секунды, да и до неё срок существования не радовал. При столь мизерных интервалах применять их на практике невозможно.

Но если не получается напрямую увеличивать надёжность конструктов, следует поискать обходные пути. Ведь теперь я мог прикреплять к ним и другие «детали». В том числе те, что стабилизируют неустойчивые последовательности, пока те пребывают в неактивном состоянии.

Но есть нюанс — я весьма смутно представлял, куда и как следует вставлять эти «стабилизаторы». Да и выбор их в каждой конкретной ситуации тоже неочевиден.

Вот и приходилось ставить эксперименты снова и снова, перебирая варианты.

Этот горшок — очередной такой эксперимент. Он непростой, в его днище ещё на стадии лепки помещена пластина с основной последовательностью. При обжиге на стенки нанесены две печати с нужными символами, еще одна на пробке. И она же самая опасная. Стоит ей оказаться поблизости от остальных, и стартует отсчёт опаснейшего процесса. В теории, длится он шесть секунд, после чего область внутри горшка становится своего рода катализатором, готовым усиливать некоторые разрушительные эффекты.

Опытным путём я подобрал самые надёжные и эффективные последовательности, перебирая их снова и снова в перерывах между массовыми зарядками арбалетных болтов. Последние результаты обнадёживали, взрывы явно стали сильнее. Но не сказать, чтобы на порядок.

Мне нужно больше.

Гораздо больше.

Спасибо Интуиции, от её издевательских подсказок иногда есть толк. Она посоветовала увеличить объёмы экспериментальных зарядов. Казалось бы: порох с грибной пыльцой, какая разница, сколько его? Две ложки или три, ведь одинаково заметно будет — сильнее хлопнуло или всё осталось на старом уровне.

Вместо двух я использовал пять, и на этот раз эффект оказался весьма и весьма заметным. Будто оборонительная граната рванула. Осколок горшка пролетел метров сорок и врезался мне в грудь с такой силой, что слетело одно Игнорирование.

Я на это лишь порадовался.

Естественно.

И тут же решил повторить, но на этот раз использовать десять ложек. Но в процессе рука будто сама по себе одиннадцатую сыпанула. А сейчас, подумав, я ещё четыре добавил.

Пять или пятнадцать — какая разница? Если пять рванули как ручная граната, пятнадцать грохнут как три гранаты.

Бояться нечего.

Хотя может и стоит испугаться, ведь такой набор я ещё не использовал. И дело не только в величине заряда, а в том, что это один из экспериментальных горшков. Пластина в его днище не железная или медная, как у прочих, а золотая. И вдобавок до лепки и обжига подвергалась процедуре рунной подготовки. Несколько дней, между прочим, занимает. Я планировал использовать эти заготовки для создания особо мощных мин, но заодно решил их в этих опытах проверить.

Ну да ладно, разницы между железом, медью и золотом немного. Что то, что другое энергию вне конструкта удерживать не может. То, что благородный металл влияет на качественные показатели, понятно, но вряд ли стоит ожидать невероятного эффекта.

Горшок я поставил на низенький пенёк, оставшийся от корявого степного деревца. Осторожно закрепил пробку, протянул руку в сторону:

— Орнич, давай.

— Господин, вы уверены? — опасливо спросил дружинник.

— А что не так?

— Да тот горшок очень уж сильно грохнул. Осколки вон куда долетели. А там было всего-то пять ложек зелья. Я считал. Думаю, пятнадцать сильнее грохнут. Простите, господин, но может лучше туда его.

Воин указал на старый загон для овец. Здесь, возле городских каменоломен, хватало самых разных булыжников, и такие загоны возводили не из жердей, как это часто принято даже в бедных растительностью местах, а складывали из плоских кусков песчаника. Стены высотой почти по грудь, и хотя неказистые, но осколки разлетающейся керамики запросто сдержат.

— Да, Орнич, ты прав. Пятнадцать ложек, это, конечно, ерунда, но надо даже в мелочах стараться соблюдать меры безопасности.

Отнёс горшок в загон, поставил посредине на камень, взял у Орнича факел, зажёг фитиль.

А теперь ходу отсюда. Связка рунных конструктов очень хорошо усиливает всё деструктивное. Поэтому чем ближе огонёк к горшку, тем быстрее начинает сгорать фитиль. И я до сих пор не разобрался с управлением этим ускорением.

То есть предсказать, как быстро огонёк доберётся до начинки, не могу.

Орнич удалялся степенным шагом уважающего себя дружинника, но увидев, что я припустил поднятым зайцем, тут же ускорился.

Но это не помогло. По ногам врезала земля, и за нашими спинами грохнуло так сильно, что мир лишился звуков и я, подброшенный ударной волной, полетел куда-то в абсолютной тишине. Ударился о землю, покатился, считая боками булыжники, остановился, наконец.

Минус два Игнорирование и лёгкое оглушение.

Неплохо поэкспериментировал.

Слух, впрочем, быстро возвращается. Защита может и пропустила часть урона, но в целом оградила от серьёзных последствий.

Поднявшись, направился к Орничу. Десятник барахтался на земле, это походило на то, будто он не знает, где находится верх, а где низ.

Помог ему подняться и спросил:

— Ты как? Ничего не поломал?

Тот, глядя на меня с ужасом, показал на уши.

Заметив в них кровь, я спросил:

— Ничего не слышишь? Понятно… Не переживай, уши мы тебе быстро починим.

Орнич, пребывая в полнейшей прострации, сглотнул судорожно и выдавил:

— Господин десница, простите, что такое вам высказываю, но можно сыпать не пятнадцать ложек, а поменьше? Камай меня уничтожит, если с вами что-то приключится.

Я на это предложение лишь мечтательно улыбнулся.

Не знаю, можно ли добиться ещё большего эффекта, но мне и этого уже более чем достаточно. Маленький кувшинчик рванул не хуже тяжеленного гаубичного снаряда. От загона ничего не осталось, камни разлетелись по всей округе. Орнича ими не накрыло из-за дикого везения, — в момент взрыва десятник находился напротив прохода, где ограды не было на участке в несколько метров. Шаг в сторону, и ему в спину могло прилететь много нехорошего.