— Эти под отвар не пойдут. Сила ушла. Положу в сухой настой, может, на наружное сгодится, мазь сделаю.

— Делай как считаешь.

Он кивнул, поставил на огонь медный котелок, плеснул туда воды из кувшина с тёмной пробкой. Воды отмерил мало, на два пальца от дна. Потом снял с полки склянку, насыпал из неё в воду щепоть жёлтого порошка, потом из другой склянки добавил несколько капель густой бурой жидкости. Размешал тонким костяным прутиком. Только после этого опустил в котелок пять живых корешков, один за другим.

Я сел на табурет у стены и смотрел. Он работал быстро, пальцы у него двигались точно, без лишних движений. Помешивал прутиком, поглядывал на пар, нюхал. Один раз поморщился, добавил ещё каплю из третьей склянки. Опять помешал.

Минут через двадцать снял котелок, дал ему чуть остыть и слил отвар через тряпицу в деревянную бадейку с плотной крышкой. Корешки, разбухшие и потерявшие цвет, вытряхнул в ведро. Бадейку закрыл, обмотал тряпицей.

— Держи, — поставил передо мной. — Пить по три глотка, не больше, и не подряд. Между глотками два-три часа. Хватит на три раза, может, на четыре, если глотки делать мелкие. Не на воду похоже, не глотай впустую. Подержи во рту, пусть язык возьмёт первым.

— Понял.

— И вот что ещё, — он вытер руки о тряпку у пояса, поглядел на меня прямо. — Сделал я тебе это сегодня. Молчать не буду. Не привык. Пепельнику сегодня же скажу, что у меня твой отвар стоял на огне. Что приносил, как просил, что туда пошло. Без подробностей про то, зачем тебе оно. Но что варил, скажу.

— Спасибо, что предупредил.

— Спасибо мне говорить рано. Я тебе не друг, парень. Я лекарь. У меня тут люди и звери, и над ними обоими я стою. Дальше сам.

Я кивнул и встал. Бадейку взял аккуратно, прижал к груди под накидкой, чтобы не остыла слишком быстро и чтобы никто со стороны не углядел. Костяник проводил меня до двери, на пороге крякнул что-то про снег и закрыл за мной створку.

На улице ветер прихватил щёки. Я постоял у крыльца, поправил накидку поверх бадейки. Пить сейчас не стал. Кипяток ещё, и не место. К Кар-Роху приду, там и попробую, у клетки. Если связь от отвара зашевелится, хочу проверить рядом со своим зверем, а не у лекарьской, где меня видит кто угодно.

Время до прогулки ещё было. Решил пройтись.

Свернул к кожевенному навесу. Снаружи под крышей висели рамы с растянутыми шкурами, бурыми и тёмно-зелёными, от них тянуло жирной кислятиной. Под навесом двое мужиков орудовали скребками, один помоложе, другой со сбитой набок шапкой. У стены стояли чаны с парящим раствором. Ещё дальше, у каменной стены, сидели два подмастерья, кроили ремни на длинной доске.

Я подошёл ближе, поздоровался кивком. Тот, что с шапкой, кивнул в ответ, остальные глянули и продолжили работу. Я постоял минуту, поглядел, как режут кожу. Полосы шли ровные и длинные.

— Слышь, мужики, — сказал я, как бы между делом. — А седла у вас тут шьются?

Молодой со скребком приостановился. Поглядел.

— Седла?

— Ну, седла. Драконьи. Чтоб сидеть.

Тот, что с шапкой, фыркнул в усы. Поглядел на товарища, потом на меня.

— Ты, парень, шутник или дурак?

— Спрашиваю, — улыбнулся я. — Глупо, может, но любопытно.

— Кому тут на драконе сидеть, — буркнул шапка, водя скребком по шкуре. — Ты у нас тут хоть одного летающего видел? Кто из старших на крыло садился? Грохот, что ли? Пепельник?

Подмастерья у доски засмеялись. Один помоложе, с веснушками, аж скребок отложил.

— Седло ему. Ха. Ты бы ещё кружева попросил. На уздечку.

— Понял, — сказал я ровно. — Спрашивал на всякий.

— На всякий, — фыркнул шапка. — На всякий — это иди скоблить попроси, мы тебе работу найдём. Седло ему.

Я кивнул, попятился. Пошёл дальше.

В клане на драконах не летают. Зверь стоит в клетке или в стойле, его водят на цепи, на него грузят товар, его продают. Летать на сломанном умеют имперские, у них и подготовка другая, и седла свои, и всадники, что годами под одного зверя обучаются. Сломанный под имперским сидит ровно, не брыкается, делает что велят. Но это не связь. Это два разных существа, кое-как уживающихся, где один задавил другого иерархией. У связанного иначе. Связанный — это считай одно существо на два тела, в каком-то смысле. Так я это понимал по тому, что прочитал у Молчуна и что добавила Система.

Седла в клане нет, шить мне его никто не будет, и заказать негде. На минуту мелькнула мысль попробовать самому. Шкур тут навалом, обрезков ремней тоже, инструмент можно попросить у того же кожевенника. Откинул быстро. Я с кожей в жизни не работал. Выделка, кройка, шов под нагрузку, подгонка под холку, под лопатки, под изгиб шеи — это всё не моё ремесло. Браться с нуля и портить материал у меня времени нет. И главное — как это пронести мимо чужих глаз. Аррен-подмастерье сшил себе седло. Это пол-лагеря узнает за день.

Пошёл дальше, к лестнице, что вела вниз, к загонам.

И вот что меня по дороге зацепило: внутри было готово — я понял это, идя по утоптанной дорожке между сугробами, что готов лететь. Если случится, что Кар-Рох понесёт меня на спине, я сяду. Не страшно. Я уже представлял это много раз, в темноте перед сном, и сейчас представил снова, и вместо холодка под рёбрами было ровно. Сяду, обхвачу шею ногами, прижмусь телом. Только вот удержусь ли. Зверь же не лошадь, не пойдёт ровным шагом. Он будет крениться на крыле, ловить поток, обрывать высоту вниз и снова выгребать вверх. Тело будет мотать.

В седле для этого есть лука спереди, есть стремена, чтобы упереть ноги, ремни поперёк бёдер, иногда подбрюшные у самого дракона, чтобы человек к шкуре прижался плотнее. Без всего этого как держаться. Голыми руками за гребень. Ногами — за что. За складку у основания шеи. На сухом стоячем драконе это, может, и сработает, а в воздухе при первом крене я слечу вниз и долечу до камней или до Мглы, что окажется ближе.

Я как раз шёл по верхней площадке лестницы, что спускалась к загонам, когда в углу зрения мигнуло окно.

[СПРАВКА: ПОЛЁТ И СВЯЗЬ]

[Удержание всадника на спине дракона в полёте обеспечивается не только мышечной работой и снаряжением.]

[Ключевой фактор — Нить Связи.]

[При установленной ментальной связи между всадником и драконом возникает резонансное взаимное притяжение тел. Принцип сравним с взаимодействием магнитных полюсов: тело всадника удерживается на закреплённой точке (как правило, «чаша всадника» между лопатками) автоматически, на уровне физики поля.]

[Снаряжение (седло, ремни, стремена) повышает удобство и распределяет нагрузку, но не является обязательным условием удержания.]

Я встал посреди ступеней.

Перечитал второй раз, медленно. Магниты. Резонансное притяжение. Тело удерживается само. Без седла.

— Серьёзно? — спросил вслух.

Ветер потянул снежной крошкой по лицу. Система молчала. Всё, что нужно, она уже написала, но мне нужно было уточнить.

— То есть та половинчатая связь, что у меня есть сейчас, — сказал тише, оглядевшись по сторонам. — Она тоже будет работать как магнит? Хоть как-то?

[Уточнение: эффект притяжения активируется при показателе Связи 70% и выше.]

[Промежуточные значения (текущее 50%) дают пассивное чувство ориентации относительно дракона, но не физическое удержание.]

[Для полёта необходим минимум показатель «Доверенный» (71%).]

Я выдохнул через зубы.

Чёрт.

Стоял на ступенях, придерживая под накидкой тёплую бадейку. Снова всё сошлось к одному. Чтобы лететь, нужна почти полная связь. Чтобы была такая связь, нужен мой третий круг Закалённого. Чтобы третий круг за оставшееся у меня окно времени, нужны руины. Разлом, Первородный Резонанс, Сухарь как живой фильтр. То, что Тень описал как «может убить», и при этом «иначе не успеешь».

Тревожило это меня сильно. Не сам Разлом даже, а то, что я чувствовал вокруг. Разговор с Молчуном у меня в голове сидел свежий, я ему открылся, он мне поверил вроде, но «вроде» — это не «точно». А кроме Молчуна вокруг меня в клане было ещё много глаз. Пепельник, который сегодня придёт работать с Кар-Рохом своими руками. Грохот, который думает о смотре и об имперцах. Игла, которая ждёт моего провала, как кошка у мышиной норы. И где-то ещё Тень со своим прогнозом про прилив через неделю.