— Я узнал об этом случайно, — продолжил он. — Ночью, когда проверял отчёты. Увидел цифры, которые не сходились. Потом — ещё. Чем глубже я копал, тем больше находил.

— Вы поймали его?

— Да, — кивнул Туманов. — Но поздно. Компания потеряла половину активов. Сотрудники уходили. Кредиторы требовали вернуть деньги. Я был на грани банкротства.

Он сделал глоток, и я видела, как двигается его кадык.

— Я вытащил компанию, — сказал он. — Один. Без него. Но с тех пор я не доверяю никому. И никогда не доверю.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, что он прятал за маской железного босса. Боль. Старую, незажившую боль, которая кровоточила до сих пор.

— Поэтому вы держите всех на расстоянии, — сказала я. — Поэтому вы контролируете всё. Поэтому вы не доверяете никому.

— Поэтому, — сказал он.

— Это одиноко, — сказала я.

Он усмехнулся. Коротко, беззвучно.

— Да, — сказал он. — Одиноко.

Мы сидели в темноте, и я смотрела на него — на этого человека, который казался мне монстром, тираном, ледяным королём на тридцать восьмом этаже. А он был просто человеком. Который слишком дорого заплатил за доверие. Который боялся доверять снова. Который был одинок.

— Поэтому вы выбрали меня? — спросила я.

— Да, — сказал он. — Вы работали на меня три года. Я видел каждый ваш шаг, каждое решение, каждую ошибку. Вы никогда не предавали. Никогда не врали. Даже когда это было выгодно.

— Я не умею врать, — сказала я.

— Я знаю, — сказал он. — Поэтому вы здесь.

Он протянул руку через стол, и я смотрела на его пальцы — сильные, длинные, с чёткими сухожилиями. Они были в сантиметре от моей руки.

— Я не обещаю, что буду лёгким, — сказал он. — Я не умею быть лёгким. Но я обещаю, что никогда не предам вас.

Я посмотрела на его руку, потом на его лицо. В его глазах не было власти. Не было холода. Было что-то, чего я никогда не видела. Уязвимость.

Я протянула руку, и наши пальцы встретились. Его ладонь была тёплой, сухой, уверенной.

— Я не боюсь, — сказала я.

— Врёте, — сказал он, и в его голосе появилась та самая усмешка.

— Учусь, — ответила я.

Он усмехнулся, и я почувствовала, как его пальцы сжали мои.

Мы сидели в баре до полуночи. Говорили о книгах, о музыке, о городах, где хотели побывать. Он рассказал, что любит джаз, что играет на саксофоне, но не играл уже много лет. Я рассказала, что мечтаю увидеть горы Тырнауза, что готовилась к этому два года.

— Вы поедете, — сказал он. — Когда закончится проект.

— Вы обещаете? — спросила я.

— Обещаю, — сказал он.

Когда мы вышли из бара, было уже поздно. Коридоры отеля были пустыми, и наши шаги отдавались эхом.

У двери моего номера мы остановились.

— Спокойной ночи, Вероника, — сказал он.

— Спокойной ночи, — ответила я.

Он смотрел на меня, и я чувствовала, что он хочет что-то сказать. Но он только кивнул, развернулся и пошёл к своему номеру — смежному с моим.

Я вошла в комнату, закрыла дверь. Прислонилась к стене и закрыла глаза.

Сегодня я увидела его настоящего. Не начальника. Не тирана. Не монстра. Человека. Который был предан. Который боялся доверять. Который был одинок.

Я подошла к окну, посмотрела на Волгу. Река была тёмной, тяжёлой, и только редкие огни отражались в воде.

— Что ты делаешь со мной? — прошептала я в темноту.

Ответа не было. Но я знала, что за этой стеной, в смежном номере, он сидит и смотрит на ту же реку. И думает о том же.

Я легла в постель, закрыла глаза. Мне снились горы. Я шла по тропе, и ветер дул в лицо, холодный, обжигающий. А рядом шёл он. Мы молчали, но я знала, что он здесь. И мне не было страшно.

Утром мы позавтракали в ресторане отеля. Туманов был в джинсах и свитере — впервые я видела его в такой одежде. Он выглядел моложе. И более… человечным.

— Как спалось? — спросил он.

— Хорошо, — ответила я. — А вам?

— Хорошо, — сказал он, и я заметила, что он улыбнулся. Настоящей улыбкой, не дежурной.

— Сегодня последний день переговоров, — сказал он. — Если поставщик не согласится на наши условия, возвращаемся в Москву.

— А если согласится?

— Тогда остаёмся, — сказал он. — Подписываем новый контракт.

Я кивнула, и мы начали завтракать.

Встреча с поставщиком началась в десять. Директор завода был другим — вчерашняя уверенность исчезла, его сменила нервная готовность идти на уступки.

— Мы исправим ситуацию, — сказал он, не глядя в глаза. — Дайте нам неделю.

— Три дня, — сказал Туманов. — И новые условия контракта.

— Какие? — директор побледнел.

— Скидка десять процентов на следующие три года, — сказал Туманов. — В качестве компенсации за срыв сроков.

Директор открыл рот, чтобы возразить, но Туманов поднял руку.

— Это не обсуждается. Три дня. Или мы разрываем контракт.

Директор посмотрел на меня, ища поддержки. Я молчала. Он вздохнул, кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Туманов поднялся, протянул руку.

— Я рад, что мы нашли общий язык, — сказал он.

Директор пожал его рупу, и я заметила, как дрожат его пальцы.

Мы вышли на улицу. Дождь кончился, и небо было чистым, голубым, как после грозы.

— Вы сегодня были жёстким, — сказала я.

— Бизнес есть бизнес, — ответил он. — Если не продавить сейчас, потом будет поздно.

— Вы всегда так? — спросила я.

— Всегда, — сказал он. — Когда речь идёт о работе.

— А когда не о работе?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило моё сердце биться чаще.

— Когда не о работе, — сказал он, — я могу быть другим.

Он открыл дверцу машины, пропуская меня вперёд. Я села, и он сел рядом.

— Вероника, — сказал он, когда машина тронулась. — Я хочу, чтобы вы знали: то, что я рассказал вчера… это не для чужих ушей.

— Я понимаю, — сказала я.

— Хорошо, — кивнул он. — Потому что я не хочу, чтобы вы видели во мне… жертву.

— Я не вижу в вас жертву, — сказала я. — Я вижу человека, который выжил.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не могла прочитать. Благодарность? Удивление?

— Вы удивляете меня, Вероника, — сказал он.

— Это хорошо или плохо? — спросила я.

— Не знаю, — сказал он. — Посмотрим.

Мы ехали в аэропорт, и я смотрела в окно на город, который покидала. Нижний Новгород, Волга, старые купеческие дома. Здесь, в этом городе, я впервые увидела его настоящего. Не начальника. Не тирана. Не монстра.

Человека.

Мы вернулись в отель после переговоров около шести вечера.

День был долгим. После того как директор завода согласился на новые условия, Туманов решил не откладывать подписание контракта. Юристы работали три часа, согласовывая каждую формулировку, каждый пункт. Я сидела рядом, следила, чтобы ни одна деталь не ускользнула. И только когда последняя подпись была поставлена, позволила себе выдохнуть.

— Вы сегодня хорошо поработали, — сказал Туманов, когда мы вышли из здания завода. — Без вас этот контракт не подписали бы до утра.

— Я просто делала свою работу, — ответила я, хотя внутри разливалось приятное тепло от его слов.

— Это не просто работа, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило меня посмотреть на него. — Вы видите детали, которые другие пропускают. Это талант.

Я не знала, что ответить. Комплименты от Туманова были редки, как снег в пустыне, и каждый из них стоил дороже любых премий.

В отеле мы поднялись на свой этаж. У моей двери я остановилась, достала ключ-карту.

— Ужин через час? — спросил Туманов.

— Да, — кивнула я. — Мне нужно принять душ и переодеться.

— Хорошо, — сказал он. — Я зайду за вами.