— Врёшь, — констатировала подруга. — Я тебя знаю. Что случилось?

Я молчала. Как рассказать Кате то, что произошло? Как объяснить, что я переспала с начальником на его кухне, а потом он сказал, что я переезжаю к нему, и я не сказала «нет»?

— Ника, — голос Кати стал серьёзным. — Ты меня пугаешь. Что с тобой?

— Всё хорошо, — сказала я, и этот автоматический ответ прозвучал фальшиво даже для меня. — Просто работа. Туманов предложил мне повышение. Руководитель отдела международных проектов. Я согласилась.

— Это же отлично! — Катя обрадовалась. — Ты же мечтала!

— Мечтала, — согласилась я.

— А почему ты тогда не радуешься?

Я посмотрела в окно. Солнце пробивалось сквозь тучи, освещая крыши домов. Обычный воскресный день. А я сидела здесь, чувствуя себя самозванкой.

— Кать, — сказала я, и голос дрогнул. — Я не знаю, правильно ли я сделала.

— В смысле? Ты же хотела это повышение!

— Хотела, — кивнула я. — Но…

Я замолчала. Слова застряли в горле. Как сказать подруге, что это повышение — плата? За моё тело. За моё согласие. За то, что я не сказала «нет»?

— Ника, — Катя вздохнула. — Ты что, передумала?

— Нет, — ответила я слишком быстро. — Не передумала. Просто… всё как-то быстро.

— Ну, Туманов — он такой. Быстрый. Решительный. Я слышала, он всех своих сотрудников так проверяет — бросает в глубокую воду, смотрит, выплывут или утонут.

Я усмехнулась. Если бы Катя знала, в какую воду он меня бросил.

— Наверное, — сказала я.

— Ты справишься, — уверенно заявила подруга. — Ты же у нас сильная. Всегда справлялась.

Сильная. Всегда справлялась.

Я сжала телефон так, что побелели костяшки.

— Да, — сказала я. — Справлюсь.

— Вот и молодец, — Катя перевела дыхание. — Слушай, может, встретимся? Кофе попьём, поболтаем?

— Не сегодня, — ответила я. — Мне нужно… подготовиться. К новой работе.

— Ну, как хочешь. Но если что — звони. В любое время.

— Спасибо, Кать.

Я отключилась и отложила телефон.

Сильная. Всегда справлялась.

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали.

День тянулся бесконечно.

Я переходила из комнаты в комнату, не находя себе места. Садилась на подоконник, вставала, шла на кухню, наливала воды, не пила, выливала. Открывала холодильник, закрывала. Включала телевизор, выключала.

Всё раздражало. Слишком громко. Слишком тихо. Слишком близко. Слишком далеко.

Я пыталась читать, но буквы расплывались. Пыталась смотреть фильм, но не помнила ни названия, ни сюжета. Пыталась позвонить матери, но набрала номер и сбросила, не дождавшись ответа.

Что я скажу ей? «Мама, я только что переспала с начальником, и теперь он хочет, чтобы я вышла за него замуж»?

Она будет в шоке. Она всегда думала, что я разумная девочка, которая не совершает глупостей. Которая всегда знает, что делает.

А я не знала.

Я не знала, что делаю, когда ехала к нему домой. Не знала, когда пила с ним кофе. Не знала, когда целовала его. Не знала, когда кричала от удовольствия на его кухне.

Я не знала ничего.

В три часа снова позвонили.

Я посмотрела на экран. Неизвестный номер.

Сердце сжалось. Что, если это он? Что, если он звонит, чтобы сказать, что передумал? Что всё, что было, — ошибка? Что я больше не нужна?

Я сбросила звонок.

Потом набрала номер отдела кадров.

— Сергей Петрович, здравствуйте. Это Вероника Лисицына. Вы звонили?

— А, Вероника! — голос в трубке был бодрым. — Да, хотел уточнить: завтра вам нужно будет зайти в отдел кадров, подписать новые документы. Ваше повышение оформляется в ускоренном порядке. Максим Владимирович дал указание.

Максим Владимирович дал указание.

Конечно. Он всё контролирует. Даже мой перевод в новый отдел.

— Хорошо, — сказала я. — Завтра подойду.

— Отлично. Тогда ждём.

Я отключилась.

Он дал указание. Он всё решил. Мою работу. Мою жизнь. Моё будущее.

А я?

Я сидела на подоконнике, сжимая телефон, и чувствовала, как внутри меня нарастает что-то тёмное, тяжёлое. Не злость. Не страх. Что-то другое. Бессилие.

Вечером я не выдержала.

Я оделась, вышла из дома и пошла в магазин. Просто чтобы выйти. Чтобы почувствовать себя человеком, а не заключённой в собственной крепости.

На улице было прохладно. Ветер гнал по асфальту сухие листья, и они шуршали под ногами, как шёпот. Я шла быстро, не глядя по сторонам, хотя обычно любила разглядывать витрины, людей, собак на поводках.

Сегодня я не видела ничего. Только дорогу под ногами и свои мысли, которые крутились по кругу, как заевшая пластинка.

«Ты переезжаешь ко мне».

«Завтра мы едем подавать заявление в ЗАГС».

«Твоё тело уже дало мне своё согласие».

Я остановилась посреди тротуара, закрыла лицо руками.

— Девушка, вам плохо? — услышала я чей-то голос.

Я опустила руки. Передо мной стояла пожилая женщина с сумкой на колёсиках, смотрела на меня с тревогой.

— Всё хорошо, — сказала я. — Спасибо.

Женщина покачала головой, но пошла дальше. А я осталась стоять, глядя на серое небо, на котором не было ни облачка.

Я хотела в горы. Я хотела туда, где нет людей, где нет телефонов, где нет Туманова с его условиями и приказами. Где есть только я и ветер, и снег, и тишина.

Но горы были далеко. А здесь — этот город, эта улица, эта женщина с сумкой на колёсиках, которая видела, что мне плохо, но ничего не могла сделать.

Я развернулась и пошла домой.

Вернувшись, я заперла дверь на все замки. Задвинула засов, который никогда не задвигала. Проверила окна.

Я была в своей крепости. В безопасности.

Но страх не уходил.

Он сидел где-то внутри, свёрнутый клубком, и ждал. Чего? Звонка? Сообщения? Или того, что я сама сделаю шаг?

Я села на диван, обхватила колени руками. Включила телевизор, чтобы заполнить тишину. Какая-то передача, яркие краски, громкий смех за кадром. Всё чужое. Всё не моё.

Телефон завибрировал.

Я посмотрела на экран.

Сообщение от него.

Я открыла дрожащими пальцами.

«Как прошёл день?»

Два слова. Простых. Безличных. Как у коллеги, который интересуется рабочими делами.

Я смотрела на экран и не знала, что ответить.

«Нормально», — набрала я.

Слишком коротко. Слишком холодно.

Я удалила, набрала снова: «Хорошо. А у вас?»

«Вы» — как будто между нами ничего не было. Как будто я всё ещё сотрудница, которая должна соблюдать субординацию.

Я отправила.

Ответ пришёл через секунду.

«Скучал».

Одно слово. Без «вы». Без холодности. Просто — скучал.

Я смотрела на это слово, и внутри меня что-то дрогнуло. Стена, которую я пыталась построить за этот день, дала трещину.

Я хотела ответить. Хотела сказать, что тоже скучала. Что не спала ночью, чувствуя его запах на своей коже. Что боялась, что он передумает.

Но я не ответила. Я отложила телефон, выключила телевизор и легла на диван, глядя в потолок.

Ночью мне снова приснился он.

Мы были в его доме. На кухне. Он сидел за барной стойкой, пил кофе, смотрел на меня.

— Иди ко мне, — сказал он, как в прошлом сне.

Я пошла. Но на этот раз я не боялась. Я шла медленно, чувствуя, как под ногами скользит каменный пол, как воздух становится тяжелее с каждым шагом.

Он протянул руку, и я взяла её. Его пальцы сжали мои, горячие, сухие, уверенные.

— Ты не сбежишь? — спросил он.

— Не знаю, — ответила я честно.

Он усмехнулся.

— Не сбежишь, — сказал он. — Ты уже здесь.

Я проснулась, когда за окном начало светать.

Утром я встала, приняла душ, оделась. Строгий костюм. Волосы в пучок. Минимум косметики.

В зеркале на меня смотрела та же Вероника, что и всегда. Собранная. Спокойная. Профессиональная.