котенка. Или это был защитный механизм? Некоторые редкие существа, попав в

смертельную опасность или испытав сильнейший шок, могли инстинктивно

«сворачивать» свою магию, чтобы не привлекать внимание или чтобы выжить,

замедлив все процессы до минимума.

Но для такого крохи? Какая опасность могла быть настолько велика?

Ее мысли невольно вернулись к странному посетителю. К его глазам, полным

древней печали. К тем призрачным отголоскам магии на нем. Магии, которая

тоже чувствовалась старой. Очень старой. Не было ли это совпадением?

Она осторожно протянула руку и коснулась котенка кончиками пальцев, не пытаясь

проникнуть внутрь, а просто оценивая физическое состояние. Температура стала

ближе к норме, пульс немного окреп после питательного раствора. Тело

боролось. Воля к жизни была. Но без пробуждения его внутренней магии он

оставался бы хрупким, уязвимым. Обычные лекарства могли помочь телу, но не

духу.

— Ладно, малыш, — тихо прошептала она. — Оставайся со мной. Мы разберемся. Ты в

безопасности.

Она приняла решение. Его не отдадут в приют для обычных животных и не передадут

в городскую лечебницу. Он останется здесь, под ее наблюдением. Она будет

искать ключ к этой магической тюрьме.

Утром, после короткого, прерывистого сна, Лира погрузилась в работу. Она

перелистывала свои дневники, просматривала древние трактаты по тератологии

(науке о магических существах), которые достались ей от бабушки-дриады.

«Самосохранение магического ядра у юных особей», «Глубинная гибернация

фейриков», «Влияние геомагических аномалий на низших пиксидов»… Ничего

напрямую не подходило.

Котенок, которого она мысленно уже назвала Пепельком, все так же лежал в

корзинке. Он начал пить воду сам, когда она подносила пипетку к мордочке,

что было хорошим знаком. Но глаза оставались закрытыми, а магия — запертой.

День прошел в рутине: кормление остальных питомцев, уборка, прием пары

записавшихся клиентов. Лира то и дело поглядывала на корзинку у камина,

отмечая малейшие изменения. Он иногда переворачивался во сне.

И когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая комнату в теплые тона,

раздался тот же твердый, размеренный стук.

Сердце Лиры почему-то дрогнуло. Она знала, кто это, еще прежде, чем подошла к

двери.

Он стоял там, на том же месте. Арвен. В том же темном, теперь, видимо,

почищенном плаще. Его лицо было таким же замкнутым и бледным, а в золотистых

глазах все так же стояла та же непроницаемая печаль. Но в его позе, в том,

как он чуть подавался вперед, угадывалось что-то новое — не терпение, а

скорее ожидание. Немое, тяжелое ожидание.

Они молча смотрели друг на друга несколько секунд.

— Я, — начал он, и его голос прозвучал чуть менее каменным, чем вчера, — пришел

узнать. О существе.

Лира кивнула, отступая, чтобы впустить его. На этот раз он переступил порог

немного увереннее, но его взгляд сразу же устремился к тому месту, где вчера

стоял стол для осмотра. Стол был пуст. Мгновение, и его глаза метнулись по

комнате, сканируя пространство с пугающей скоростью. Лира увидела, как

тонкие мускулы на его скулах напряглись.

— Он здесь, — поспешила она успокоить, указывая на корзинку у камина. — Он жив.

Стабилен. Но не пришел в сознание.

Она наблюдала за мужчиной. Он медленно, словно против воли, сделал несколько

шагов к камину. Остановился в двух шагах от корзинки, не присаживаясь, не

наклоняясь. Он просто смотрел. Его лицо ничего не выражало, но Лира,

привыкшая к языку телодвижений, заметила едва уловимое расслабление в его

плечах. Словно камень, который он нес в себе, чуть-чуть скатился.

— Что с ним? — спросил мужчина, не отрывая взгляда от котенка.

— Физически — сильное истощение, обезвоживание. Он начинает пить. Это хорошо.

Но… — Лира замялась, выбирая слова. Она не хотела снова спугнуть его

вопросами о магии. — Но есть осложнение. Его жизненная сила очень угнетена.

Не только тело, но и что-то глубже. Как будто он в глубокой спячке, из

которой не может проснуться.

Мужчина молчал. Потом кивнул, коротко и резко, будто подтвердил какую-то свою

внутреннюю догадку.

— Вы лечите его? — спросил он наконец.

— Да. Поддерживающая терапия, питательные растворы, тепло. Я ищу причину его

состояния в своих книгах, — она осторожно добавила: — Это может быть связано

с местом, где он был найден. Или с тем, что произошло с ним до этого.

Он снова повернул к ней голову. Его взгляд был острым, оценивающим. Он,

казалось, взвешивал каждое ее слово.

— Вы оставляете его здесь? — в его тоне не было надежды или просьбы. Был

холодный запрос о фактах.

— Да. Он останется у меня. Пока ему нужен специальный уход, — твердо сказала

Лира. — И пока я не пойму, что с ним.

Мужчина смотрел на нее еще несколько долгих секунд. В его глазах бушевала

внутренняя буря, которую он тщательно сдерживал: облегчение от того, что

«проблема» находится в компетентных руках, и раздражение от того, что эта

проблема не решена, а значит, остается в его жизни. И что-то еще: крошечная,

почти неуловимая тень чего-то, что могло быть интересом. Или

ответственностью.

— Хорошо, — произнес он отрывисто. И снова, без предупреждения, без прощания,

развернулся и направился к двери.

— Подождите! — Лира не сдержалась. Он замер, не оборачиваясь. — Ваш плащ.

Вчерашний. Я его почистила, он…

— Оставьте, — прозвучало из-под капюшона. — Он больше не нужен.

И он вышел, снова растворившись в сумерках так же внезапно, как появился.

Лира вздохнула, в растерянности глядя на закрытую дверь. Он вернулся. Просто

чтобы узнать. Не потребовал отчета, не пытался забрать, не предложил оплаты.

Просто узнал.

Она подошла к окну, отодвинула занавеску. Улица была пуста. Но странное чувство

не покидало ее. Этот человек был связан с котенком не просто жестом

милосердия прохожего. В этом была какая-то глубинная, необъяснимая связь. И

его возвращение доказывало это.

Она повернулась к корзинке. Пепелек слабо пошевелился во сне, как будто

почувствовав присутствие того, кто принес его сюда. Лира медленно подошла и

села на пол рядом, обняв колени.

— Кто ты, малыш? — прошептала она, глядя на его спящую мордочку. — И что за

тайну ты принес на порог этому дракону в человеческом обличье?

Она не знала, что была недалека от истины. И что следующий визит молчаливого

гостя будет вызван не вежливостью, а необходимостью — необходимостью,

которая навсегда сплетет их жизни в один клубок.

«Лунный фамильяриум» встретил Эмму Броудс знакомым гулом жизни. Воздух был

густым от запахов: свежая стружка в клетках, сладкий аромат цветущей лунной

лианы, вившейся по стеллажам, и легкая, едкая нотка нашатыря из кабинета

первой помощи. Эмма, с корзинкой в руке, с удовольствием вдыхала этот

калейдоскоп ароматов. После тишины и сосредоточенности своего агентства

здесь чувствовалась настоящая, кипучая жизнь.

— Лира! — позвала она, заглядывая за стойку, где обычно сидела хозяйка.

— В операционной! — донесся голос из-за занавески. — Минутку!

Эмма кивнула и принялась рассматривать полки с товарами. Пучки сушеных трав,

аккуратно подписанные: «сон-трава для беспокойных филинов», «корень

спокойствия для гипногрифов в период линьки», «успокаивающая пыльца лунного

кактуса». Именно за этим она и пришла. Саруг, ее гном-помощник, мудро

заметил, что половина ссор на первых свиданиях, которые они организовывали,

происходила от банальных нервов. «Давай им чаю успокоительного, — бурчал он,

— глядишь, и разговор пойдет ладнее». Эмма решила, что это гениально. А кто