загорелся тот самый огонь, что когда-то заставил ее броситься под луч,

защищая Искорку. — И я не говорю о том, чтобы идти врукопашную. Но я — часть

этой команды. Ты сам сказал — мы необходимы друг другу. Искорка — наша общая

ответственность. Ты не можешь оставить меня здесь, гадающей, жив ли ты, в то

время как ты идешь в самое логово тех, кто хочет уничтожить все, что нам

дорого!

— Именно поэтому! — его голос повысился, в нем впервые зазвучала отчаянная,

почти яростная мольба. — Потому что ты и он — все, что у меня есть! Если со

мной что-то случится там…

— То с нами случится здесь, когда они придут в следующий раз, уже зная, что ты

нейтрализован! — парировала она, не отступая ни на шаг. — Мы сильнее вместе,

Арвен. Ты — щит и меч. Я — глаза, уши и… и сердце этой операции. Я могу

чувствовать жизнь, даже угасающую. Я могу отличить ловушку от настоящей

угрозы по тому, как отзываются на нее мои питомцы, даже на расстоянии! Мы

доказали это здесь, в этих стенах!

Она подошла к нему вплотную, заглядывая в его глаза, в которых бушевала

внутренняя борьба между желанием защитить ее любой ценой и холодным

расчетом, признававшим ее правоту.

— Ты десятилетия, века, охранял все в одиночку. И это едва не погубило все.

Теперь у тебя есть союзники. Не отвергай нас. Не отвергай меня. Доверься

мне, как я доверяю тебе.

Арвен смотрел на нее, на ее решительное, прекрасное лицо, на глаза, полные не

страха, а непоколебимой веры в них. Он видел не хрупкую женщину, которую

нужно спрятать. Он видел партнера. Хранительницу. Ту, чье отсутствие

оставило бы в его мире дыру, которую ни одна победа не смогла бы заполнить.

Он закрыл глаза, сраженный. Его рука сама потянулась, и он коснулся ее щеки.

— Я боюсь, — прошептал он, и в этом признании была вся его уязвимость. — Я

боюсь потерять тебя больше, чем потерять печать, больше, чем потерять себя.

— Я тоже боюсь, — призналась она, прикрывая его руку своей. — Но страх — плохой

советчик. А мы — хорошая команда. Мы идем вместе. Ради Искорки. Ради

будущего, которое мы пытаемся построить.

Он долго смотрел на нее, потом медленно кивнул. Это была не капитуляция. Это

был стратегический союз, признанный на самом глубинном уровне.

— Хорошо. Вместе, — произнес он. — Но у меня будут условия. Ты выполняешь все,

что я скажу, без вопросов, если речь идет о непосредственной опасности. И мы

берем только самых необходимых из твоих питомцев для разведки. Не для боя.

— Договорились, — согласилась Лира, чувствуя, как тяжелый камень страха за него

сменяется другим, более управляемым чувством — сосредоточенной решимостью.

Они стояли, обнявшись, у карты, которая вела в самое сердце угрозы. Путь вперед

был опасен. Но они шли на него вместе. Не как страж и его подопечная, а как

воины одной судьбы, сплетенной из алых нитей, которые теперь были прочнее

стали и ярче любого пламени. Даже пламени феникса, который тихо спал в своем

гнезде, не зная, что его странные, чудесные родители готовятся к бою за его

будущее и за будущее всего, что они успели полюбить.

Решение было принято. Теперь предстояла тяжелая, кропотливая работа подготовки.

Башня превратилась в штаб перед рискованной экспедицией. Знакомый запах

древних книг и сушеных трав сменился запахом горячего металла, озона и

напряжения.

Арвен погрузился в свою сокровищницу артефактов и материалов. Лира наблюдала,

как он, с непривычной для его обычно сдержанной манеры сосредоточенностью,

сортирует кристаллы, слитки странных металлов и куски закаленной в магии

кожи.

— «Эхо Забвения» — это не просто опасное место, — объяснял он, его пальцы

быстро и точно выкладывали компоненты на каменный стол. — Это мир, где

законы магии работают иначе. Там царит энтропия. Заклинания рассеиваются

быстрее, защитные барьеры разъедаются, даже память может стать зыбкой. Нам

нужны не просто щиты. Нам нужны… якоря.

Он взял два небольших, идеально круглых диска из темного, почти черного

серебра.

— Это основа. Сплав лунного серебра и пепла звезды, угасшей в этом мире. Он

будет резонировать с его фоном, не привлекая внимания, и в то же время

сохранит целостность.

Затем он протянул ей тонкую, гибкую цепочку из того же металла и маленький

флакон с мерцающей, как жидкий свет, субстанцией.

— Твоя кровь. Капля. И моя.

Лира, не колеблясь, уколола палец и капнула в флакон. Арвен проделал то же

самое, используя кончик когтя. Их кровь смешалась со светящейся жидкостью, и

та на мгновение вспыхнула ослепительным белым светом, прежде чем

успокоиться, приобретя теплый, золотистый оттенок.

— Связь, — коротко пояснил он, окуная концы цепочек в флакон. — Если мы

разделимся, это позволит чувствовать направление друг друга, даже сквозь

магические помехи. И… если с одним из нас случится худшее, другой узнает.

Лира сглотнула, но кивнула. Романтики здесь не было. Была жестокая

практичность, продиктованная любовью.

Пока Арвен вытравливал на дисках сложнейшие руны — символы стабильности, памяти

и связи — Лира занималась своим фронтом работ. Она выбрала двух самых чутких

и незаметных помощников: лунного тушканчика-сейсмографа по имени Эхо и

огненную ящерку-скаута по имени Уголек. Для них она, под руководством

Арвена, создала миниатюрные амулеты-обереги из того же сплава, привязанные к

их основным дискам.

— Они будут нашими разведчиками, — говорила она, осторожно прикрепляя крошечный

диск к ошейнику Эхо. — Эхо почувствует малейшие вибрации земли или магии,

Уголек — изменения температуры и всплески чужеродного пламени. А я… я буду

их «переводчиком».

Она тренировалась, сидя с закрытыми глазами, в то время как Арвен создавал в

дальнем углу зала слабые, хаотичные магические импульсы. Эхо, сидя у нее на

ладони, дрожал, и Лира училась различать по характеру этой дрожи: «тревога»,

«опасность», «просто шум».

Для Искорки подготовка была иной. Его нельзя было взять с собой — это было

самоубийственно. Но и оставить одного в башне, даже под защитой усиленных до

предела чар, было невозможно. Решение нашел Арвен. В самом Сердце Башни, в

эпицентре его силы, он создал маленькое, изолированное подпространство —

«Кокон». Это была не комната, а сфера чистой, стабилизированной магии, куда

поместили гнездо. Там время текло медленнее, а внешние воздействия

практически не доходили. Искорка, погруженный в искусственный, глубокий сон,

был в максимальной безопасности.

— Он будет спать, — сказал Арвен, глядя на светящийся кокон с выражением, в

котором смешались грусть и решимость. — А когда мы вернемся… мы его

разбудим.

Настал день отъезда. Они стояли в главном зале, облаченные не в доспехи, а в

практичную, темную одежду из прочной, магически обработанной ткани. На груди

у каждого, под одеждой, висел тот самый диск-якорь, еще теплый от последних

настроек. Цепочки-связи были скрыты на запястьях. Лира несла на плече

маленькую, замаскированную под обычную дорожную сумку, переноску для Эхо и

Уголька.

Арвен в последний раз проверил портал. Он открывал его не в самом зале, а в

специально отведенной, дополнительно защищенной комнате. Пространство внутри

светящегося круга не показывало знакомых пейзажей. Оно было серым, туманным,

безжизненным.

— Портал выведет нас на окраину, — сказал он. — В зону относительной

стабильности. Дальше — пешком. Готовы?

Лира взглянула на запечатанную дверь в подвал, где в Сердце Башни спал Искорка.

Потом посмотрела на Арвена. В его глазах она видела ту же смесь страха и