Детали складывались в картину с неторопливой точностью, с которой пазл собирается сам собой, когда просто смотришь на него достаточно долго. Вориан Дейст уехал вчера. Сегодня утром в замке появился гонец, который пришел не через парадный вход. Тобиас получил деньги. В письме был маршрут для Люстера.

— Ну и ну, — сказала я стене тихо. — Вот это оперативность.

Стена промолчала, как и положено порядочной стене. Несколько секунд ушло на обдумывание возможных действий. Вариантов было несколько, и ни один не был особенно элегантным. Можно было пойти к Люстеру и сказать прямо: видела письмо, Тобиас подозрителен, проверьте. Это было честно, но создавало ощущение, что я шпионю по коридорам. Можно было сделать вид, что ничего не было, и посмотреть, разберется ли муж сам с его-то способностями к чтению между строк. Но если разберется не сразу, а письмо к тому времени уже будет в кабинете? Можно было...

Тобиас вышел из коридора и шел прямо на меня. Я немедленно сделала вид, что разглядываю картину на стене — пейзаж с горами, вполне приличный, ничего компрометирующего.

— Госпожа, — слуга поклонился с безупречной невозмутимостью. — Доброе утро.

— Доброе утро, милейший, — откликнулась я любезно.

Он прошел мимо. Я проводила его взглядом, подождала, пока шаги стихнут за поворотом, и направилась к кабинету Люстера.

Когда я прошмыгнула внутрь после спокойного «войдите», муж стоял у стола с каким-то фолиантом, который, судя по размеру, при желании мог служить оружием. На столе были разложены еще несколько бумаг, и при моем появлении он поднял взгляд с таким видом, будто ожидал увидеть кого угодно, кроме меня, но не особенно удивился тому, что увидел именно меня.

— Доброе утро.

— Утро, — подтвердила я, вошла, закрыла за собой дверь и решила, что обиняки в данном случае только затянут дело. — Слушайте, я только что видела в западном коридоре Тобиаса с каким-то незнакомым гонцом. На столе лежала бумага, и я случайно прочитала кусок: что-то про Ортанский лес и про то, что вам нужно туда выехать лично. Дело государственной важности.

Люстер смотрел на меня несколько секунд.

— Случайно прочитали?

— Крупный шрифт, — объяснила я без тени раскаяния.

— Понятно, — произнес архимаг и вернулся к фолианту.

Я подождала продолжения. Продолжения не последовало.

— Это все? — уточнила на всякий случай.

— Нет. — Он перелистнул страницу. — Тобиас сотрудничает с Дейстом примерно с восьми месяцев. Я знаю об этом три месяца.

— Три месяца, — повторила я. — Вы знаете три месяца, что ваш слуга работает на бывшего жениха вашей жены. И?

— И ничего, — сказал муж с невозмутимостью, будто обсуждает погоду. — Человек, который думает, что его информация уходит в нужном направлении, является удобным инструментом.

Я уставилась в его профиль.

— Вы используете Тобиаса как канал для дезинформации?

— Иногда.

— А письмо с Ортанским лесом?

— Интересно, что он придумал, — заметил мужчина, перелистывая еще одну страницу.

— Погодите. — Я подошла ближе к столу, потому что разговаривать с профилем было несколько неудобно. — Вы хотите сказать, что Вориан через Тобиаса отправляет вам письма с «делами государственной важности», которые должны вас куда-то услать, а вы... просто это читаете и не едете?

— В целом да.

— И Вориан думает, что вы уедете?

— Вориан думает, что Тобиас достаточно надежен, чтобы письмо дошло до меня в нужном виде. Тобиас думает, что достаточно осторожен, чтобы я не знал, — Люстер наконец поднял на меня взгляд. — Они оба глубоко заблуждаются уже восемь месяцев.

Несколько секунд я просто стояла и переваривала это с той скоростью, с которой переваривается информация, меняющая контекст всего предыдущего. Потом в груди поднялось что-то, что могло называться истерическим весельем.

— Восемь месяцев! — голос мой дрогнул от сдерживаемого смеха. — Он восемь месяцев платит вашему слуге, чтобы подсовывать вам письма с командировками, а вы восемь месяцев это читаете и никуда не едете, и никто из них не догадывается?

— Никто, — подтвердил архимаг с совершенно каменным лицом.

— А что вы делали в ответ? Просто игнорировали?

— Иногда отправлял через Тобиаса ответные сообщения. — Небольшая пауза. — Содержательные.

— Содержательные — это как?

— Однажды сообщил через него, что выезжаю в Ортанский лес в четверг. Вориан, судя по данным, прождал в столице до воскресенья.

Я наконец не выдержала. Смех вырвался раньше, чем успела его поймать — настоящий, неприличный, с той теплотой, которая бывает, когда что-то по-настоящему смешно и при этом ты не ожидала. Прикрыла ладонью рот, но было поздно.

— Прождал до воскресенья, — повторила сквозь смех, — ожидая, что вы приедете, а вы...

— Не приехал.

— Вы чудовище! — сообщила я с искренним восхищением.

Уголок рта у Люстера совершил то самое движение, которое у него заменяло улыбку.

— Возможно.

Я опустилась на стул у стола — без спроса, но ноги сами решили этот вопрос, — и провела несколько секунд, приводя лицо в порядок. Картина, которая складывалась, была настолько хороша, что портить ее лишними вопросами не хотелось, но один вопрос все же оставался.

— А зачем он вас вообще пытается куда-то услать? — спросила уже без смеха, потому что это был вопрос серьезный. — Что он рассчитывает сделать, пока вас нет?

— Поговорить с вами, — ответил Люстер просто.

— Со мной?

— Он рассчитывал, что без меня разговор получится другим.

— Он и так получился другим, — заметила я. — Мы вчера в саду все обсудили. Я ему объяснила.

— Знаю.

Я вскинула брови.

— Откуда?

— Тобиас доложил, — сообщил архимаг с тем же каменным спокойствием. — Он следил за беседой из окна второго этажа. Сказал, что разговор был коротким и что вы вернулись без видимого расстройства.

Секунда тишины.

— Тобиас следил за мной из окна, — проговорила медленно.

— Из западного, — уточнил Люстер, как будто это что-то меняло.

— Это замечательно, — констатировала с чувством. — Просто замечательно. В моем собственном замке за мной шпионит слуга, который работает на бывшего жениха меня же, а муж об этом знает уже три месяца и использует это в собственных целях. Это нормальный вторник для всех, да?

— Среда, — поправил муж.

— Тем хуже.

Он посмотрел на меня с тем выражением, которое у него появлялось редко — что-то похожее на внимательность, на живой интерес, который обычно прятался под профессиональной непроницаемостью.

— Вы расстроены?

— Нет, — я честно ответила. — Я впечатлена. Это разные вещи. — Поднялась со стула, одернула платье. — Скажите мне вот что: Тобиас сейчас отошлет Вориану отчет о вчерашнем разговоре?

— Скорее всего, уже отослал.

— Тогда Вориан знает, что я сказала ему «нет», и сегодняшнее письмо про Ортанский лес — это реакция на «нет»?

Люстер закрыл фолиант.

— Логично предположить.

— И вы опять никуда не поедете?

— Нет.

— А что будет дальше?

— Либо он придумает другое письмо, — ответил архимаг без малейшего беспокойства, — либо решит, что затея не стоит усилий. Третий вариант — приедет лично, но для этого ему нужен повод, которого сейчас нет.

Я кивнула, обдумывая это.

— Хорошо, — сказала наконец. — Тогда у меня встречное предложение.

— Какое?

— Давайте в следующий раз, когда Тобиас будет отправлять Вориану письмо, добавьте туда что-нибудь про меня. Что-нибудь настолько положительное, что ему расхочется продолжать.

Люстер смотрел на меня несколько секунд.

— Например?

— Например, что я прекрасно себя чувствую, завела в саду любимый цветок, намерена остаться навсегда. Последнее правда, кстати.

Уголок рта у мужа снова пошевелился. На этот раз движение было чуть заметнее — буквально на миллиметр, но это был прогресс, который в системе координат Люстера Фейра следовало считать серьезным достижением.