— Может быть, кофе? — дежурно предложила пани Зося, заранее уверенная в ответе. Она даже не замедлилась, направляясь к лестнице на второй этаж.

— Да, пожалуйста. Кофе — это очень кстати, — согласилась Яся, и пани Зося сбилась с шага.

— О… Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, — резко сменив направление, Зося распахнула двери гостиной, изящным жестом указав на широкий диван. — Сейчас я распоряжусь.

Яся послушно опустилась на самый краешек, устыдилась собственной детской робости и села поувереннее, положила руку на подлокотник. Обивка у дивана была светлая, цвета сливочного мороженого, и бархатно-нежная. Яся несколько раз провела ладонью по ткани — словно погладила огромную спящую собаку.

— Прошу вас, — пани Зося вошла в комнату, и Яся тут же отдернула руку. Кажется, недостаточно быстро — очень уж странно поглядела на нее пани Зося. Опустив на стол поднос, она взяла опалово-прозрачный кофейник гзельского фарфора и разлила кофе по чашкам — крохотным и невесомым, как колокольчики. — Сливки, сахар?

— А сливки овечьи? — спросила Яся и тут же прикусила губу, осознав всю нелепость вопроса. Ну почему овечьи? Потому, что Масальские сыр делают? А если бы хлеб пекли — вместо кофе муку заваривали бы, что ли? Господи, какая же ерунда лезет в голову.

— Нет. Обычные, коровьи, — ничем не выказала удивления пани Зося. Словно у нее каждое утро такую чушь спрашивали. — Но если хотите, я прикажу принести…

— Нет-нет, спасибо, не нужно. Я просто так спросила, — повинилась Яся. — Две ложечки сахара. И сливки, пожалуйста.

Осторожно продев пальцы в крохотную ручку, она поднесла чашку к губам и сделала глоток.

— Спасибо, очень вкусно, — Яся помолчала, подбирая слова. — Пани Масальская, я хотела поговорить… Точнее, рассказать… Уведомить…

— О чем же? — пришла ей на помощь пани Зося.

— Я не смогу лечить вашу свекровь.

Сказать это было чудовищно трудно. Как будто прыгаешь со скалы в море. Но потом, когда слова уже прозвучали… все стало просто.

— Это не мое желание, пани Масальская. Как вы знаете, лицензию я пока не получила. На качестве лечения это никак не сказывается, дар либо есть, либо его нет. Но с точки зрения закона практиковать без документа нельзя. Обычно на это закрывают глаза — именно потому, что на качество лечения документы никак не влияют. Но если в полицию поступает жалоба…

— А она поступила? — вопросительно подняла брови Зося.

— Да. Меня предупредили, что на эти нарушения больше не будут закрывать глаза, — аккуратно сформулировала Яся. Помолчала, нервно постукивая ногтем по фарфору, но все-таки уточнила. — Оказывать платные услуги я больше не могу.

Это было неправильно. Лесь говорил, что так делать не нужно, и Збышек говорил, но… Но Яся просто не могла отказать в помощи тяжело больной женщине. Совсем и категорически. Поэтому все же оставила лазейку, которой пани Зося могла бы воспользоваться. Если бы захотела.

Но пани Зося не захотела.

— Очень жаль. Моя свекровь так вас хвалила! А для нее это редкость, уж поверьте. Но ничего не поделать… Я скажу Мареку, пусть он поспрашивает, может, где-то неподалеку есть другая ведьма. Попробуем обратиться к ней.

— Да, конечно. Наверняка вы найдете опытного специалиста, — кивнула Яся, вежливо растянув губы в улыбке. Пани Зося с такой легкостью согласилась ее заменить… А Яся ведь помогала пани Масальской! На самом деле помогала! А еще слушала ее бесконечную болтовню, терпела бесцеремонные вопросы, не огрызалась на грубоватые, совершенно бестактные комментарии. Яся очень старалась. А ее… вот так вот. Запросто. Как будто все ее усилия ничего не стоили.

— Я сегодня проведу последний сеанс, — Яся одним глотком допила перестоявший, неприятно горчащий кофе. — Совершенно бесплатно, разумеется. Пани Масальская меня ждет, не хочу ее разочаровывать.

— Да? Очень мило с вашей стороны. Если вы не можете взять деньги, возможно… вы не откажетесь от головки сыра?

— Нет, спасибо, — Яся аккуратно поставила чашку на блюдце. По девственно белому фарфору растекались бурые разводы. — Я это делаю из уважения к пани Масальской.

— Как пожелаете, — равнодушно пожала плечами Зося. — В таком случае… пойдемте наверх?

— Да, конечно.

Яся поднялась. Дорогу к знакомой спальне она могла бы найти с закрытыми глазами, но пани Зося зачем-то решила ее проводить, и приходилось следовать за ней, неспешно переступая с одной ступеньки на другую. Чертов шелковый бант покачивался перед носом у Яси, как мулета* перед быком.

Наверное, так и было задумано. Просто на месте Яси должен был быть мужчина.

К примеру, Збышек.

Фу, какая мерзость.

У двери спальни пани Зося отступила в сторону, пропуская Ясю вперед.

— Я все же прикажу упаковать для вас сыр. Отличный выдержанный рузенгер, вам понравится.

Теперь пришла очередь Яси пожимать плечами. Ну, если уж вам так хочется…

— Спасибо. Буду очень признательна.

Она толкнула дверь, с облегчением обрывая этот странный малоприятный разговор.

— Добрый день, пани Масальская.

— Деточка! Ты наконец-то пришла! — сидящая в кресле старуха небрежно махнула невестке рукой. — Ступай, ступай. Не стой у меня под дверью, не люблю. А ты заходи! Нечего на пороге топтаться.

Яся и пани Зося переглянулись, совершенно одинаково закатили глаза и разошлись — одна в комнату, вторая — в полумрак коридора. Тяжелая темная дверь беззвучно захлопнулась.

— Как вы, пани Масальская? Есть прогресс? — привычным движением Яся опустила сумку на стул и потерла руки, согревая их до комфортной теплоты. — Давайте-ка я вас посмотрю. Ну-ка, поднимите блузку… Сначала живот, вот так вот, теперь бока… Правый — очень хорошо, левый — замечательно… А теперь встаньте, мне нужна ваша спина.

Она неспешно водила ладонями по дряблому желтоватому телу, вслушиваясь в изменения. С почками определенно получше, с легкими тоже. Сердце без изменений, но тут и рассчитывать не на что. При таких-то глубоких поражениях. Хотя если проблему с почками получится устранить — может, целитель и сердце починит. Не до конца, конечно, но тут любая мелочь в плюс.

— Я себя великолепно чувствую, — пани Масальская, тяжело упершись в спинку кресла, дышала шумно и хрипло. Словно чайник закипал. Яся, закончив осмотр, прижала ладони к оплывшей пояснице и направила силу в глубину массивного тела — туда, где скрывался неведомый источник болезни. — Просто великолепно, — облегченно вздохнула пани Масальская, расправляя плечи. — Вчера даже на спине полежала. Представляешь! Не помню, когда я в последний раз спала на спине. В прошлом году, наверное. И дышится легко, и сердце не колотится. Как будто на десять лет помолодела. У тебя большой дар, девочка. Больше, чем у прадеда. Не думаю, чтобы Витек такое смог. Хороший был ведьмак, толковый — но звезд с неба не хватал. А ты… ты — совсем другое дело. Занимайся, не ленись — и будешь министров лечить. За большие деньги. Обычных-то ведьм как грязи, а вот талантливых мало. Таких все знают, все ценят. Не растрачивай себя на ерунду, и выйдешь в дамки. Будешь людьми вертеть, как захочешь. Деньги ведь что. Деньги ерунда. А вот знакомства… Собирай вокруг себя полезных людей. Тех, кто способен решать проблемы. Вот у меня, скажем, наш мэр с руки ел. И начальник полиции каждую субботу на кофе захаживал. Свои люди в банке были, свои люди в налоговой. Это сейчас я туша бесполезная. Сижу дома, как сыч, только документы подписываю. А лет пять назад… Вот тогда да! Тогда я дела ворочала! — пани Масальская повернулась, подставляя под ладони мягкий обвисший живот. — Лет пять назад меня все знали, все уважали. К управляющему «Лехтрансом» я без записи заходила. Секретарша сразу кофе на плиту ставила, как мою машину в окно видела. Нужно разрешение от Санитарной инспекции пробить? Запросто. Нужно насчет аренды договориться? Легко. Вот, вот она — сила!

Запыхавшись от эмоций, пани Масальская медленно обошла кресло и рухнула в него, устало откинувшись на подголовник. Яся, протерев руки салфеткой, достала из сумки баночки с отварами.