— Два эскимо, пожалуйста, и фруктовый лед.

— Проше пана, — продавщица, распахнув зев холодильника, сунула руку в истекающую морозным паром глубину и вытащила три мороженых. Збышек взял их осторожно, за самый краешек упаковки, чтобы не согревать теплом ладони. Мелькнула мысль, что нужно было попросить пакет, всего один грош, а насколько удобнее — но теперь доставать этот самый грош было уже неудобно.

Да и хрен с ним, с пакетом. Тут идти-то пару минут. Яська сказала, что будет ждать на лавочке — той, что за концертной ракушкой, у кустов сирени. Странное место — в эту нору обычно парочки забирались, чтобы потискаться без посторонних глаз. Или малолетки, каким-то чудом раздобывшие свое первое пиво, но не рискующие причаститься алкоголя прямо посреди аллеи.

Тискаться Яська наверняка не собиралась, пить пиво — тоже, поэтому в приглашении проглядывала некоторая интрига. Тем более что голос у Яськи был взволнованный.

— Эй, Збышек! Збышек! Богуцкий, ты что, оглох⁈

Из-за кустов бузины вывалился Мачек, взъерошенный и потный. Мокрая футболка прилипла к острым плечам, на коленях темнели пятна травы. Збышек изумился было его непотребному виду, но потом услышал глухой стук мяча о пропеченную солнцем землю.

— Збышек, круто, что ты здесь! Мы с парнями из медицинского в баскет зарубились— и они нас конкретно валят!

— Ну а что вы хотели? Они года на три старше, — недоуменно пожал плечами Збышек. — А почему здесь? Тут же площадка дерьмовая, вся в колдобинах. У вас что, ноги лишние?

— Ну… так получилось, — смущенно отвел глаза Мачек. Збышек подошел поближе и потянул носом. От Мачека ощутимо тянуло пивным амбре. — Вот не надо меня обнюхивать, я не вчерашний носок! — оскорбленно попятился Мачек. — Просто столкнулись с медиками в парке, слово за слово, Штейн вспомнил, что тут спортивная площадка старая, и даже кольцо не сняли… Не важно, короче. Пошли! С тобой мы этих белохалатников на раз-два раскатаем.

Мачек схватил его за локоть, потянул — и Збышек послушно сделал пару шагов к бузине. Идея ввязаться в игру была до чертиков соблазнительной — не каждый день можно проверить себя, схлестнувшись со студенческой командой. Да и бросать парней было… не то чтобы стыдно, но как-то все же неловко. Что это за капитан, если он в трудную минуту команду бросает?

Но в руке медленно таяло мороженое, стрелки часов давно проскочили полдень… А зарубу с медиками парни устроили по собственной инициативе. Прекрасно осознавая, в каком составе выходят на площадку. Если решили, что этого достаточно — ну что ж тут поделать.

Кому-то сейчас напихают за воротник.

— Извини, не могу. Меня ждут, — Збышек потряс в воздухе мороженым. Мачек понятливо хмыкнул, ухмыльнулся — но тут же осекся.

— Да ладно. Три штуки. Ты не на свиданку идешь, не заливай.

— Так я и не говорил, что на свиданку. Я сказал, что меня ждут, — Збышек отступил, увеличивая дистанцию. Просто развернуться и уйти было неловко, а продолжать разговор уже не хотелось.

— Это Гурская с Нейманом, что ли? — проявил внезапную проницательность Мачек. И тут же ее объяснил. — Видел я этого придурка в дедовых джинсах. Во-о-он туда потопал, за сцену. А потом Гурская пробежала, вся такая ох! ах! — Мачек изобразил манерное виляние бедрами, ничего общего с походкой Яськи не имеющее. — Слушай, Збышек, я никак понять не могу — а нахрена тебе Нейман нужен? Тачку он и за пару злотых починит, без всяких дипломатических хороводов. Нафига ты с ним все время таскаешься?

— Насчет Гурской, значит, вопросы у тебя не возникают? — Збышек улыбнулся, даже не пытаясь изображать искренность. Но подвыпивший Мачек намека не увидел.

— Да какие вопросы? Гурская, конечно, зануда, но… — Мачек нарисовал в воздухе что-то вроде гитары. — Главное в женщине не юмор, а сиськи. Пошутить я и сам могу, — Мачек заржал, не обращая внимания на тяжелый взгляд Збышека. — В общем, с Гурской все понятно. Но Нейман тебе нахрена? Гони его в шею. И веди Гурскую сюда, пусть полюбуется, как мы медикам наваляем.

— Кого и куда мне гонять, я сам решу. Без советчиков, — Збышек говорил тихо и медленно. Так же, как говорил отец, когда одергивал зарвавшихся подчиненных. Так же, как говорил отец, объясняя, почему баскетбол — это не профессия.

Ссориться с Мачеком Збышек не собирался. Но есть вопросы, на которые просто нельзя отвечать. Да какое там отвечать — нельзя позволять их задавать. Потому что если человек требует от тебя объяснений — значит, он думает, что имеет на это право.

В этом вся суть иерархии. Есть люди, которые требуют объяснений — и есть люди, которые объясняются.

Мачек растерянно моргнул, широкая улыбка сползла с его лица.

— Да ты чего… Я же так… По-дружески… Ну правда — чего ты с Нейманом путаешься? Он на голову простуженный.

— Зато в чужие дела нос не сует, — Збышек шагнул вперед, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство, и Мачек, поморщившись, отступил. — Это ты мне сейчас указываешь, с кем общаться, а с кем не общаться?

— Я? Нет. Ну чего сразу указываю… — Мачек, сообразив наконец, что разговор принимает неприятный оборот, неловко развел руками. — Я ж просто так. К слову пришлось… А вообще я против Неймана ничего не имею. Парень как парень, в технике рубит. Мне тачку за вечер починил, батя даже не узнал, что проблемы были.

— Вот и я так думаю, — Збышек кивнул, не отводя от Мачека пристального недоброго взгляда. — Парень как парень. В технике рубит.

— Во-во! Нормальный парень, — Мачек, облегченно вздохнув, оглянулся на кусты. — Ну, я пойду? Ребята заждались уже…

— Ага, иди, — Збышек, солнечно улыбнувшись, хлопнул Мачека по плечу. — И мне пора. Не люблю опаздывать. Удачи с медиками!

Углубившись в парк, он свернул на боковую аллею и обошел изрядно полинявшую за зиму концертную ракушку. Сирень за ней разрослась так густо, что скрыла узкую дорожку. Пригнувшись, Збышек нырнул под нависающие ветви — и оказался на небольшой полянке. Дворники о ней то ли не знали, то ли плевать хотели — но косы произрастающая здесь трава, кажется, с мая не видела. Через высокие, по колено, заросли вилась протоптанная многочисленными паломниками лента тропинки, упираясь в облезлую лавочку. Яська сидела на ней, обняв себя за колени. В траве розовели сброшенные босоножки.

Лесь, естественно, сидел на другой стороне лавочки. Именно там, откуда можно, лишь немного скосив глаза, таращиться на мягкую линию бедра, уходящую в складки юбки. Збышек понимающе ухмыльнулся, и этот придурок тут же выпрямился, позорно порозовев ушами.

Как малолетка, ей-богу. Подумаешь, великий грех — под юбку симпатичной девчонке заглянул. А куда еще заглядывать прикажете? Под сутану ксендзу?

— Привет. А я вот чего принес, — Збышек потряс мороженым, сглаживая неловкость ситуации. Лесь, нервно дернув ртом, поднялся, взял эскимо и передал фруктовый лед Яське.

— Держи, это точно тебе.

— О, апельсиновый! Мой любимый! — по-детски обрадовалась Яська и тут же начала раскручивать узелок жесткой бумаги. Лесь повертел в пальцах подтаявшее мороженое и вопросительно поглядел на Збышека.

— А ты, я смотрю, не спешил.

— На парней нарвался. Они с командой медиков схлестнулись — тут, недалеко, на старой волейбольной площадке. Хотите посмотреть?

Яська, не задумываясь, энергично замотала головой, а Лесь вдруг насупился.

— Это на Хасса, что ли? Делать мне нехрен — любоваться, как этот придурок скачет.

На Збышека вдруг навалилось лютейшее, чудовищное дежавю. Как будто смотришь кусок своей жизни на повторе.

— Мачек нормальный, — почти дословно повторил он, заменив в реплике только имя. — Просто бесится, что я играть меньше стал.

— Зато оценки поднялись, — пожала плечами Яська. В ее мире высокие оценки компенсировали любой ущерб, до потери конечностей включительно.

— Но вряд ли Хасса такой аргумент убедит, — раздраженно скривил рот Лесь. — У этого жирафа мозгов полторы чайных ложки.

— Зато он играет хорошо, — попыталась смягчить ситуацию Яська, но не угадала. Лесь полыхнул, как спичка.