— Эй! Ты же хотел поговорить, — Яська, хихикнув, передернула плечами.

— Да. Именно поговорить, — Збышек послушно отстранился — до того, как Яськино смущение перешло в раздражение. — Я вчера в библиотеку заходил…

— Что ты делал? — Яська, забыв о девичьей стыдливости, крутнулась, оседлав колени Збышека. Член дернулся, твердея так стремительно, что аж в глазах потемнело.

— О-ох… — Збышек откинулся на спинку стула, в меру сил увеличивая дистанцию. — Если ты хочешь к одиннадцати быть у Крыгоцких, не делай так.

— Как? А, да. Извини, — Яська поспешно встала, одергивая юбку. — Так что ты делал в библиотеке?

Збышек, шумно вздохнув, прикрыл глаза. Волна возбуждения медленно спадала, оставляя после себя тусклое болото разочарования. Если бы это была не Яська… Если бы это была не Яська, он бы надавил. Удержал, увлек поцелуем, навязывая ласку, как навязывают лотерейный билет в придачу к покупке. Заставил забыть о сомнениях, страхе, о здравом смысле… Вот только это была Яська. А Яська — это совсем другое.

— Я. В библиотеке. Читал журналы, — Збышек вслушивался в собственную речь, как в чужую, цеплялся за скучные слова, сосредотачивая на них внимание, выдавливая на периферию другие, лишние мысли.

Господи, они же сейчас одни. Одни во всем доме. Лесь на работе, вернется к вечеру, он не помешает, никто не помешает. Обнять Яську, поцеловать — в шею, в плечи, ниже, еще ниже… Подхватить на руки, она же такая маленькая, такая легкая, это же просто, совсем просто… Ей понравится. Збышек будет осторожным, будет ласковым, он будет стараться изо всех сил. Яське обязательно понравится.

А потом Яська поймет, что произошло. И закроется. Всерьез закроется. Слишком уж она переживает из-за вызывающей неправильности их странного союза. Слишком боится перешагнуть рубеж, после которого уже нельзя будет отыграть назад.

Но это сейчас. А потом… Она сама этого захочет. Объятий и поцелуев станет мало, разрядка, которую дает чужая рука, перестанет удовлетворять, и Яська решится на следующий шаг. Нужно всего лишь подождать.

Медленно, глубоко вдохнув, Збышек тряхнул головой.

— Я просматривал «Медицину и спорт». Искал упражнения для… для таких, как Тадек.

— Зачем? — Яська, деловито поправляя платье, даже не подняла взгляд на Збышека. Кажется, она вообще не поняла, какую бурю эмоций пробудила своим случайным движением. — Тадеком занимается квалифицированный целитель. Плюс я — не бог весть что, конечно, но пользу все-таки приношу.

Збышек смущенно поскреб в затылке.

— Я, конечно, не специалист… И вряд ли смогу к вашему лечению прибавить что-нибудь существенное. Но я вот что думаю. У Тадека же проблема с мышцами…

— Не с мышцами. А в мозгу. Нервная система генерирует импульсы, которые не соответствуют реальным потребностям организма, — скучным усталым голосом протянула Яська. И Збышек не мог ее осуждать. Природу болезни Тадека Яська объясняла раз десять — и вряд ли хотела делать это в одиннадцатый.

— Я помню, помню, — примирительно поднял руки Збышек. — Но я не о том. Даже если первопричина этой херни — поражение мозга, следствие ведь — проблема с мышцами. А мышцы всегда можно натренировать.

— Можно, конечно… — неопределенно двинула плечом Яська. — Но зачем? Атрофию целитель отслеживает и убирает, а нормального развития все равно не будет. Без адекватно работающей нервной системы.

Збышек замолчал, задумчиво постукивая пальцами по книжной полке.

И правда — зачем? Целитель уже выжал из мышечной системы ребенка тот максимум, на который она способна. Збышек прекрасно об этом знал — и все равно поперся в библиотеку и перелопатил высоченную стопку пыльных журналов, выискивая статьи по физиотерапии. Попадалась в основном всякая ерунда — поплещите ладошками в тазике, погладьте лошадку… Но были и толковые вещи.

В длинной и малопонятной статье некий пан Кошинский, доцент медицинских наук, член-корреспондент, декан кафедры и прочая, и прочая — Збышек пропустил набранный мелким курсивом список титулов — предлагал подробную схему тренировок. По мнению пана Кошинского, доцента и члена, такие упражнения ослабляли мышечную спастику, препятствовали возникновению контрактур и снижали частоту гиперкинезов. Чем бы эта хрень ни была.

С трудом продравшись через ад медицинских терминов, Збышек уловил главное — схема тренировок практически безвредна, не требует специальных тренажеров и проста. Такое по силам даже больному ребенку.

— По силам, конечно, — кивнула Яська, бегло просмотрев тетрадку с конспектом. — Но зачем? У Тадека и без того жизнь не сахар, а ты ему еще и физкультуру навязать хочешь.

— Почему навязать? — возмутился Збышек. — Я просто предложу!

— Потому что Тадек на тебя молиться готов. И если ты предложишь ему прыгнуть с обрыва — он прыгнет.

Збышек нахмурился. С этой стороны он проблему не рассматривал. Тренировки виделись Збышеку необременительным и духоподъемным занятием — в чем, собственно, и заключалась их ценность.

— Ладно. И как, по твоему мнению, следует поступать? — перешел из обороны в атаку Збышек.

— По моему мнению? — растерянно моргнула Яська. — Не знаю… Вот, скажем… Просто продолжай играть с ним в баскетбол. Ты же для этого корзину к яблоне приколотил.

— И для этого тоже, — согласился Збышек.

— А еще для чего?

— Чтобы пацаны на площадке видели, что Тадек гоняет мяч в компании взрослого баскетболиста.

— Это ты взрослый⁈

— Для этих недомерков — конечно. Взрослый дядя, еще чуть-чуть и на пенсию выйду, — ухмыльнулся Збышек. — А тебе в пятом классе выпускники взрослыми не казались?

— Ну… Вообще-то казались, — признала Яська. — У них ведь усы росли!

Збышек, потрогав редкую щетину под носом, фыркнул. Усы, как же. Позорище, а не усы. Вот года через три-четыре… Возможно. Но сейчас — точно нет.

— И я о том же. Взрослый, модный, спортивный. Такая дружба сразу баллы к популярности накидывает. Тадека, между прочим, даже дразнить перестали.

— После того, как ты с ним мячиком чуть-чуть побросался?

— После того, как я с местными пацанами в стритбол пару раз зарубился. А потом несколько финтов показал.

— Да? — уважительно посмотрела Яська. — Это хорошо. А то бедного Тадека совсем затюкали.

— А я о чем! Тадека затюкали! Просто… — Збышек помолчал, подбирая слова. — Просто затюканность — она ведь не только снаружи. Она еще и внутри. Если человеку долго объяснять, что он ничего не стоит — человек в это поверит. А потом даже объяснять не нужно. Он сам себя затюкает.

— Это я понимаю, — с легким раздражением поморщилась Яська. — Я не понимаю, при чем тут физиотерапия.

— При том. Я хочу, чтобы Тадек сам чего-то добился. Не ты ему пользу причинила, не целитель здоровье на блюдечке принес, а сам. Собственными усилиями.

— Но этого же не будет! Я тебе сто раз объясняла — реабилитирующее магическое воздействие в сто раз эффективнее…

— Я знаю! Ты знаешь. А Тадек?

Яська открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась, задумалась, озадаченно нахмурившись.

— Упражнения в любом случае не помешают, — быстро, чтобы не упустить мысль, заговорил Збышек. — Ты сама проверила, там все безопасное — немножко растяжки, чуть-чуть силовых, щепотка релаксации. Даже если они не помогут, динамика все равно будет положительная! И Тадек почувствует, то это он добился успеха. Не ты, не целитель, а сам Тадек!

— О, ты в этом смысле… — морщинка между ровными дугами бровей разгладилась, и Яська улыбнулась. — Физиотерапия как плацебо.

— Не плацебо, — упрямо мотнул головой Збышек. — А психотерапия. Вы же парня, как чемодан без ручки, таскаете. Пускай он сам о себе позаботится. Хотя бы немного.

— Хм-м-м, — задумчиво протянула Яська, примериваясь к новой мысли. — А знаешь, это имеет смысл. Мама с бабушкой мальчика совсем занянчили, укутали в вату, как елочную игрушку. Пускай почувствует, что сумел чего-то добиться собственными усилиями. Пусть даже это неправда.

— Почему неправда? — обиделся Збышек. — Он вообще-то добился! Тадек научился мяч в корзину бросать. С двух шагов, правда, и корзина на уровне пояса — но научился же! Раньше у него не получалось.