— Что⁈ Ну правда держалось!

— Пиздец… — прикрыл ладонью лицо Лесь. — Боже, Збышек…

— Да что не так⁈

— Все! Все не так! Вот, смотри, — Лесь, выдернув несчастный гвоздь, сунул его обратно в стену и демонстративно покачал. — Как он держаться должен, по-твоему? На чем? На соплях? Дюбелями полки в стене крепят, дюбелями! Если не хотят, чтобы эти полки на черепушку потом приземлились. Ладно, неважно. Давай-ка, помоги мне по высоте определиться. Подними эту фиговину и прижми — так, чтобы ушки креплений сантиметров на пять выше дырок встали.

Збышек, недоуменно пожав плечами, выполнил требуемое — поднял фиговину и прижал к стене. Лесь подошел, протянул руку, дотянувшись до верхней полки, отошел, посмотрел оценивающе, снова вернулся и потрогал полки.

— Вроде нормально, Яська без проблем достанет. Все, опускай, — прихватив уровень и карандаш, он бодро полез на табуретку. — Сейчас размечу и буду сверлить.

— А что это вообще такое? — Збышек, присев на корточки, с интересом поглядел на загадочную конструкцию. К широкому дощатому щиту крепились узкие, шириной в ладонь полочки, к тому же огороженные поверху резными планочками. — Это для фотографий, что ли? Типа не по отдельности на стену вешать, а все вместе расставить?

— Нет. Это для тарелок. Как его… господи… а, вспомнил! Наблюдник, — не оборачиваясь, ответил Лесь. Он уже провел на стене идеально ровную линию и теперь крестиками обозначивал на ней точки для сверления.

— Уверен?

— Я — нет. Яська — да. Она, как увидела эту хрень, аж запищала от счастья. Попросила сегодня же повесить.

— Зачем? Тут же шкаф для посуды есть. И полки — одна, две… три.

— А я знаю? Женщины… Яська сказала, что это ужасно стильно. Подай дрель, — Лесь протянул руку, и Збышек вложил в нее инструмент. Лесь прицелился сверлом в стену, нажал на кнопку, и серая бетонная пыль тонкими ручейками потекла на пол. — Забирай, — Лесь вернул дрель Збышеку и снова требовательно вытянул руку. — Теперь молоток и дюбели.

Несколько глухих ударов, и в камень плотно вгрызлись шурупы.

— Вот. Другое дело, — Лесь щелкнул ногтем по блестящей металлической шляпке, спрыгнул с табурета и отложил молоток. — Теперь можно вешать.

Подхватив с двух концов деревянный щит, Збышек и Лесь торжественно водрузили его на стену, и, не сговариваясь, отступили два шага, погрузившись в созерцательное молчание.

— По-моему, отлично, — вынес вердикт Лесь. — Ровно, как по линеечке.

— Да, ровно, — подтвердил Збышек. — Но я все равно не понимаю. Тут же максимум десять тарелок встанет. Нафига — если можно их в стопку собрать и в шкаф положить?

— А нафига тебе сумка в цвет кроссов? Можно обычную черную взять — немаркая, практичная.

— Ну… Тоже аргумент, — признал Збышек.

— Вот именно, — согласно кивнул Лесь. — Я бы этот наблюдник не задумываясь на растопку пустил. Но Яське нравится — а нам работы на десять минут. Почему бы не сделать человеку приятное?

Збышек пожал плечами. С его точки зрения, бессмысленную возню с наблюдником можно было и на потом отложить — если уж так не хочется огорчать Яську отказом. Но Лесь почему-то выполнял все ее странные просьбы, оставляя более важные дела.

Хотя… определенный смысл в этом все-таки был. Стараниями Леся дом становился пригодным для жизни — но стараниями Яськи дом становился уютным. Казалось бы, ну какая разница, вымыты окна или не вымыты? Стекло целое, дождь ветром не забивает — уже хорошо. Но разница почему-то была. Чистые окна, подметенный пол, до блеска надраенная посуда, ровными рядами выставленная на полках… Комната за комнатой, шаг за шагом дом наполнялся жизнью и светом.

Если для того, чтобы этого света стало больше, нужно прифигачить к стене наблюдник — то почему бы не прифигачить?

— О, вы уже повесили? Здорово как! Спасибо! — Яська влетела в дом, распространяя вокруг себя густой травяной аромат. В руках она держала корзину, из которой торчал толстый зеленый веник. — А я вот чего нарвала, — Яська начала выкладывать на стол свою добычу. — Листья смородины и мята для чая, крапива — пойдет в суп, мать-и-мачеху и пастушью сумку я засушу… А к нам кошка опять приходила! Та самая, трехцветная. Я ей простокваши вынесла и курицы немного. Хотела погладить, но кошка спряталась… — Яська грустно вздохнула.

— Ничего. Это она пока не освоилась, — ободрил ее Лесь. — Попробуй в следующий раз присесть рядом, пока она ест. Чтобы привыкала быстрее.

— Да сдалась вам эта кошка, — не понял общего энтузиазма Збышек. — Будет по дому грязь разносить и шерсть разбрасывать.

— Ты что? Это же ко-о-ошка, — томно выдохнула Яська таким тоном, будто о свидании с рок-звездой говорила. — В каждом нормальном доме должна быть кошка!

— У нас не было — и ничего, как-то жили, — парировал Збышек.

— У нас тоже не было. И я из дома свалил, — ухмыльнулся Лесь.

— А у нас была, — Яська, разом погрустнев, шмыгнула носом. Голос у нее надломился и опасно задрожал. — Мила такая ласковая… Я хотела ее с собой взять, но побоялась. Она старенькая уже, ей волноваться вредно.

— Вот и хорошо, — голос Леся приобрел терапевтически-доброжелательный оттенок, как у психиатра, уговаривающего больного слезть с подоконника. — Мила пусть дома остается, а мы свою кошку заведем. Правильно, Збышек? — Лесь выразительно поглядел на него.

— Да. Совершенно правильно, — поймал пас Збышек. — Отличная кошка, всегда о такой мечтал.

— Да? — удивилась Яська. — Но ты же говорил, что от кошек грязь.

— О грязи я тоже мечтал. Подумаешь, грязь. Тут этой грязи по колено. Чуть больше, чуть меньше — вообще не проблема, — нервно зачастил Збышек. — Ты только не плачь. Хочешь кошку — возьмем кошку. Она красивая. И умная.

— С чего ты решил, что она умная? — теперь Яська смотрела с подозрением — но хотя бы перестала шмыгать носом.

— С того, что она к людям не подходит, — тут же поддержал Збышека Лесь. — Очень разумная позиция. Я, если бы мог, тоже десятой дорогой их обходил бы. Где ты сегодня кошку встретила? Опять у сарая?

— Нет. Она к дому подошла. Около клумбы сидела — там, где мы гномов поставили. Кстати — а почему вы их убрали? Что-то на клумбе делать планируете?

Лесь посмотрел на Збышека. Збышек посмотрел на Леся. Гномов они обнаружили в сарае — пыльных, уродливых и невыносимо тоскливых. Они стояли в углу, похожие на бетонных младенцев с окладистыми бородами, и тупо таращились на входящих черными шариками глаз. Збышек предложил выбросить этот кошмар, но Лесь почему-то возгорелся и захотел перетащить их на клумбу. То ли в шутку, то ли всерьез он горячо доказывал, что в каждом приличном загородном доме на клумбе должны стоять гномы. Збышек всю жизнь прожил в очень приличном доме. И никаких гномов на клумбе у них не было. Так же, как не было уточек, енотов и прочих ежиков. Но Лесь вцепился в самого уродливого гнома, потащил его к дому — и Збышеку ничего не оставалось, как взять того, что посимпатичнее. Не оставлять же Леся наедине с этими монстрами.

Под руководством Яськи они расставили фигурки в эстетическую композицию — отчего казалось, что бетонные страхолюдины выглядывают из-под кустов, словно из засады. И вот теперь гномы пропали.

— Ты?..

— Нет, естественно. Нахрен мне эти гномы не вперлись, — констатировал очевидное Збышек. — А их точно на клумбе нет?

Вопрос был идиотским — не заметить три алых колпака физически невозможно.

— Я что, на дуру похожа? — Яська тоже сочла вопрос идиотским и, кажется, немного обиделась. — Нету на клумбе гномов. Я специально проверила, даже под кусты заглянула на всякий случай. Подумала, может, вы их передвинули. Для красоты или просто в сторону, чтобы не мешали.

— Я ничего не двигал, — открестился Лесь. — Пальцем этих уродцев не трогал.

— Я тоже, — поддержал его Збышек. — Пошли, посмотрим?

— То есть ты все-таки думаешь, что я ухитрилась их не заметить, — обиженно поджала губы Яська.

— Я думаю, что это внезапное исчезновение нужно исследовать. У нас, конечно, так себе клумба — но не настолько она хреновая, чтобы даже бетонные болваны сбежали.