Да, в этом случае определенно потребовалась бы губная помада. А также стрелки и тени для век.
К сожалению, такие, как Збышек, редко обращают внимание на скучных отличниц. У них другие подружки — яркие, смелые, эффектные. Они умеют выглядеть взрослыми, умеют солнечно, заливисто хохотать. И умеют говорить на всякие интересные темы.
Мама называла их безмозглыми куклами. А Яся охотно отдала бы… ладно, не руку, но как минимум пару зубов, чтобы стать такой же. Сияющей. Летящей. Хохочущей. Потому что кому интересны твои бесконечные пятерки, когда ты пошутить нормально не можешь.
Забросив на плечо маленькую сумочку, Яся сбежала по лестнице, вышла на улицу — и нырнула в теплый осенний вечер. Трава еще сохраняла летнюю зелень, а клены уже полыхали медью и золотом. По веткам сновали, звонко перекрикиваясь, скворцы, возбужденные предстоящим перелетом. Они вспархивали, нервно кружились, то сливаясь в стайки, то разлетаясь, метались в прозрачном небе черными стремительными точками.
Миновав парк, Яся прошла мимо школы, свернула за угол и увидела здание спортивного комплекса. Лех Нейман уже ждал у ворот — аккуратно причесанный, в белой футболке и дочиста выдраенных кроссовках. Приблизившись, Яся почувствовала аромат туалетной воды — что-то очень дешевое, больше похожее на запах освежителя, но сам факт впечатлял.
Заметив Ясю, Нейман резко выпрямился, одернул куртку, сцепил руки в замок, расцепил, убрал в карманы, вытащил — и, раздраженно скривившись, спрятал за спину.
— Привет.
— Привет, — улыбнулась Яся. — Давно ждешь?
— Нет. Только что подошел, — небрежно мотнул головой Нейман. Из тщательно зализанной прически тут же выбился завиток, свесившись поперек лба. Нейман, скосив глаза, гневно поглядел на него и пригладил волосы пятерней.
— Трудно было? — брякнула Яся и тут же устыдилась неуместного вопроса.
— Что именно?
— Ну, волосы уложить. У меня тоже густые и вьющиеся — совершенно невозможно прическу нормальную сделать. Или в узел закалывать, или хвостик… — вздохнула Яся.
— А. Это да, — неуверенно улыбнулся Нейман. — Но я после мытья всегда волосы расчесываю. И как бы тяну вниз, выпрямляю. Тогда нормально получается. Хотя твои, конечно, фиг выпрямишь, — он окинул уважительным взглядом копну Ясиных волос.
— Да я и не пытаюсь. Просто контролирую хаос, — улыбнулась она. Когда Нейман не замыкался, ощетиниваясь иголками, то становился удивительно милым. Да и внешне… очень даже неплохо. Правильное лицо, яркие голубые глаза. Правда, нос крупноват и подбородок тяжеловат… Но так даже лучше, наверное. Внешность становится более мужественной.
Яся с удивлением поймала себя на мысли, что не отказалась бы и на свидание с Нейманом сходить. В теории, конечно — но тем не менее.
Удивительно. Куда только смотрят местные девчонки.
— Ну что, пошли? — Яся кивнула на сияющие золотыми огнями крыльцо.
— Подожди. Давай отойдем, — Нейман решительно направился к неровно подстриженным кустам бирючины. Яся, пожав плечами, двинулась за ним.
— Что случилось?
Нейман помялся, переступая с ноги на ногу, шмыгнул носом — и решительно вздернул подбородок. На лице у него проступила уже знакомая Ясе чугунная непримиримость.
— Значит, так. Ты все равно задашь эти вопросы, их все задают, поэтому давай решим на берегу. Да, моя мать свалила, когда мне было шесть лет. Да, с мужиком. Да, у нее были причины — с моим папашей жить та еще радость. Да, я ее больше не видел. И по телефону не разговаривал. И не переписывался. Понятия не имею, жива ли она, да и знать не хочу, — несмотря на демонстративное равнодушие, рот у Неймана болезненно дернулся. — И да, мой отец бухает. Если хочешь что-то еще спросить — спрашивай сейчас. Потому что больше я на эту тему разговаривать не буду.
— Ладно, — растерялась Яся. Как реагировать на подобный демарш, она не представляла. Нужно, наверное, что-то сказать. Но что? «Да я и не собиралась ничего спрашивать»? Очевидная ложь. Конечно же, собиралась — о Неймане столько сплетен по школе ходило, что можно было алфавитный каталог составлять. Как в библиотеке. «Трудно тебе пришлось, сочувствую»? Банальность. Такую чушь Нейман по сто раз на дню слышал, наверное. От людей, которые нифига ему не сочувствовали.
Но что-то сказать определенно требовалось. Яся отчаянно напрягла мозги в попытке отыскать естественный, но безобидный вопрос.
— Где ты так здорово чинить все научился? Я думала, это твой отец…
— Папаша? Да хрена с два, — фыркнул Нейман. Плечи у него заметно расслабились, глаза потеплели. — Дед учил. У нас телевизора долго не было, а радио сломалось. Ну, я и захотел починить. Потащил к деду, он показал, что к чему… Так и пошло. Прикольная на самом деле штука. Как будто головоломку разгадываешь, а в конце приз — то, что не работало, начинает работать.
— А машины? Я слышала, ты и автомобили чинишь.
— Ну да. Если у тебя есть, обращайся — сделаем в лучшем виде, — самодовольно ухмыльнулся Нейман. — Машины я в мастерской чинить начал. Когда я маленький был, отец часто меня с собой брал. Оставить-то не с кем… Ну, я и шнырял там, смотрел, спрашивал. Мужики сначала отмахивались, а потом объяснять кое-что начали, показывать. Со временем научился.
— Здорово, — совершенно искренне восхитилась Яся. — А я только шить умею, и то криво. Ну и готовлю еще. Но готовить все умеют…
— Да нифига не все, — любезно вернул комплимент Нейман. — Мой папаша даже картошку в мундирах запороть может. И у меня паршиво получается. Нет, жратвы сообразить я могу, голодным никто не останется — но только просто всякое. Макароны, каша, сосиски. Курицу еще иногда.
— Курица — это вкусно, — одобрила Яся. Кажется, разговор превращался в комплиментарный пинг-понг, но Нейман выглядел очень довольным, а Яся… Яся могла не мучиться с выбором темы. Уж в чем-чем, а в кулинарии она разбиралась. — Я курицу всегда мариную перед тем, как готовить. Сама по себе она пресная, особенно грудка, но если подержать в белом вине с пряностями — очень неплохо получается.
— Нет, я сразу жарю. Мариновать долго, а жрать хочется. Солю, перчу — и на сковородку.
— Так можно в сковородку соус налить. Немного, просто чтобы впитался. Я сладко-соленый делаю, из соевого соуса, имбиря и меда…
Увлеченно обсуждая способы приготовления курицы, они поднялись по широким бетонным ступеням, до гладкости истертым тысячами ног, и вошли в холл. В лицо пахнуло теплым воздухом, запахом дерева, мастики и пота. Народ, сбившись в кучки, что-то энергично обсуждал, из-за чего в холле стоял громкий ровный гул, напоминающий работу большого и сложного механизма.
Нейман, оценив обстановку, снял куртку — и Яся с трудом удержалась от удивленной гримасы. Плечи у него оказались широкие, а руки — крепкие, мускулистые. Совсем как у взрослого парня.
Ну надо же. Какие сокровища скрывало мешковатое неопрятное шмотье, в котором Нейман обычно приходил в школу.
— Что? — заметил ее замешательство Нейман. — Я испачкался?
— Нет, все нормально. Просто… жарко очень, — неловко уклонилась от ответа Яся. — Куда дальше? Я тут не была еще, только в школьном спортзале.
— По лестнице вверх. Где-то там нас Богуцкий обещал встретить. Если не забыл, — лавируя между людьми, Нейман решительно двинулся вперед. Яся попыталась следовать за ним, немедленно врезалась в какого-то тощего очкарика, ойкнула — и ухватила Неймана за руку. Тот обернулся, непонимающе нахмурился, но ничего не сказал, просто сжал ее пальцы.
Рука у Неймана оказалась горячая, твердая и жесткая, как наждак.
— Эй, я тут! Сюда, сюда! — прогремел откуда-то голос, усиленный акустикой холла. Безо всякой надежды на успех Яся посмотрела наверх, на забитую болельщиками площадку.
Пшенично-золотая голова Богуцкого возвышалась над толпой, как Альерский маяк над обрывом.
— Сюда! — он яростно замахал рукой в бессмысленной попытке привлечь внимание. Потому что не заметить Збышека Богуцкого было невозможно.
— Да идем мы, — раздраженно откликнулся Нейман, проталкиваясь по лестнице. — Черт. Народу, как в костеле на Рождество.
