Из трудов историографов Людовика мы в основном узнаём упрощенное представление о том, что король является сакральной фигурой, обладающей властью исходящей непосредственно от Бога. Единственным исключением стал Клод де Сейссель, подробно разобравший этот вопрос в своей работе Великая монархия Франции (La grant monarchie de France), написанной в 1515 году. По его мнению, хотя французский монарх получал абсолютную власть над своим королевством от Бога, его власть всё же должна регулироваться и направляться в своём правильном использовании "уздами" религии, правильными законами и ордонансами, а также наличием добросовестных чиновников и институтов, особенно Парламента. Эти узды не позволяют королю действовать вопреки благополучию своего королевства и подданных. Для Сейсселя Людовик XII был ближе всего к образу идеального короля, потому что он правил в наибольшей степени в соответствии с этой теорией королевской власти.

Тем

не

менее

остаётся

неясным,

действительно

ли

Сейссель

полагал,

что

Людовик

придерживался

описанного

им

ограничения

королевской

власти,

или

же

он

излагал

Франциску

 I

своего

рода

наставление

о

том,

как

быть

хорошим

королём[836]

Таким образом, Сейссель не дает чёткого ответа на вопрос о природе монархии при Людовике XII, хотя его труды используются обеими сторонами дискуссии. Большие трудности в определении стиля правления в ту эпоху приводят не только к предложенному Мейджором определению монархии эпохи Возрождения как не средневековой и не абсолютистской, а уникальной, но и к попыткам выйти за эти рамки и подчеркнуть огромные различия в способах правления череды королей 2-й половины XV — начала XVII веков. Каждый из взрослых королей — Людовик XI, Людовик XII, Франциск I, Генрих II, Генрих III и Генрих IV (остальные три короля большую часть своего царствования провели под опекой и не имели четко выраженного собственного стиля правления) — отличался по стилю правления больше, чем это было характерно для королей Средневековья или Старого режима. В период перемен, таких как эпоха Возрождения, когда традиции правления подрывались, но не были окончательно заменены, каждый из этих королей обладал большой свободой распоряжаться своей властью по своему усмотрению. Королевская власть во многом определялась тем, что король считал таковой и на что был способен. Таким образом, "монархия эпохи Возрождения" — это особый период французской истории, трудно поддающийся определению, потому что каждое царствование было по сути уникальным[837]. Такой взгляд на проблему помогает объяснить, почему Франция смогла перейти от консультативной, ограниченной монархии Людовика XII к более абсолютистскому правлению Франциска I без перерыва и восстаний. Ведь обе формы правления основывались на французском праве и традициях.

Однако явное различие между правлением Людовика и Франциска в основном ограничивалось внутренней политикой, а в отношении Италии это гораздо менее справедливо. Франциск немедленно приступил к отвоеванию Милана, планировавшееся Людовиком до последних дней своей жизни. Сейссель считал итальянскую политику Людовика самым негативным аспектом его правления из-за огромных людских и финансовых потерь, а также из-за её полного провала. С другой стороны, несколько сражений в итальянских войнах, при Аньяделло, Генуе и Равенне, продемонстрировали возможности французской армии и позволили нескольким великим полководцам — Пьеру де Баярду, Гастону де Фуа — обрести непреходящую славу. Но в целом, очевидное несоответствие между успехами Людовика внутри страны и неудачами за рубежом является важной темой современных исторических исследований его царствования, хотя никогда не следует недооценивать, насколько внутреннее спокойствие во Франции зависело от занятости многих дворян войной в Италии.

С потомством Людовику также не слишком повезло. Франциск и Клод (до смерти королевы в 1524 году) имели семерых детей, включая Генриха II, царствовавшего с 1547 по 1559 год, но династия Валуа трагически оборвалась, когда третий из правнуков Людовика, Генрих III, был убит в 1589 году, не оставив наследника. Правнуки Людовика по линии Рене, чья дочь, Анна Феррарская, вышла замуж за Франсуа де Гиза, сыграли важную, хотя и косвенную роль в событиях, приведших к убийству Генриха III. Незадолго до смерти Генриха III современный ему автор призвал его позаботиться о том, чтобы его народ "насладился счастьем правления доброго короля Людовика XII"[838]. Таким образом Людовик оставил после себя личную репутацию "Отца народа", а не процветающей династии.

В течение трёх столетий после 1515 года именно эта репутация короля, обеспечившего спокойствие, процветание и справедливость, привлекала к себе внимание. В 1583 году Жан Боден писал о Людовике: "Это был, превосходный государь, достойный править всем миром, полагавшийся на честность и непорочность своей жизни и не боялся проклятий нечестивых"[839]. Антуан Морнак, менее известный современник Бодена, охарактеризовал Людовика эпитетом le roi de bonté, выходящим за рамки буквального перевода "король доброты" и намекающим на благожелательность, доброту и заботу короля к бедным и слабым[840]. Брантом, чья бабушка и двоюродная бабушка были фрейлинами королевы Анны, сказал о Людовике следующее: «Когда народ Франции отягощён налогами, сборами и пошлинами, он всегда причитает: "Ах, если бы мы могли вернуться во времена царствования доброго короля Людовика XII, Отца народа!"»[841]. К 1600 году по всему королевству ходили истории повествующие о том, что Людовик плакал, когда ему приходилось вводить новые налоги.

В Трактате о финансах Франции (Traicté des finances de France) 1561 года утверждалось, что за семнадцать лет своего царствования Людовик XII не ввел новых налогов, жил за счет доходов со своих личных владений и оставил своё королевство богатым и процветающим, с огромными сокровищами в казне[842]. Аналогичную точку зрения высказал Рене Ла Барр, в своей работе Формула о финансах (Formulaire des esleuz) опубликованной в 1622 году: "Он был государем, любившим свой народ и довольствовавшимся немногим больше, чем доходом от собственных владений"[843]. Ла Барр, чьи рассуждения о королевских финансах в целом очень умны, должен был лучше понимать способность Людовика жить за счёт доходов "от собственных владений", но тот факт, что король был ближе к достижению этого идеала, чем любой другой его коллега со времен начала Столетней войны, часто отмечался на протяжении всей эпохи религиозных войн. Это стало почти доктриной народного мнения, когда делегаты от третьего сословия на сессии Генеральных Штатов в 1560 году потребовали сократить талью до размера установленного Людовиком XII, и обязать короля жить за свой счёт. Делегаты предложили создать комиссию для изучения текущих счетов короны и сравнения их со счетами времён царствования Людовика, а также требовали исполнения эдикта Людовика от 1499 года о запрете продажи судебных должностей[844]. После 1561 года призывы к возвращению к размерам налогов взимавшихся при Людовике XII звучали во всех представительских ассамблеях, включая протестантский Синод 1575 года, Генеральные Штаты 1576 и 1588 годов и Штаты Католической лиги в 1593 году. Короче говоря, царствование Людовика XII стало "эталоном для большинства требований во время религиозных войн"[845].