Макиавелли, довольно сблизившийся с кардиналом д'Амбуазом, предупредил его о том, что, по его мнению, Борджиа и венецианцы полны решимости сорвать французские планы в отношении Италии. Кардинал ответил, что у монсеньора короля длинные уши, но короткая вера, что он слушает всех, но не верит ни во что, кроме того, чего может коснуться своими руками[376]. Вероятно, именно во время этой встречи д'Амбуаз сказал Макиавелли, что итальянцы не понимают войны, а итальянец ответил, что французы не понимают политики, иначе они не позволили бы папству так возвыситься[377].

Макиавелли вернулся во Флоренцию в конце ноября 1500 года, в значительной степени достигнув своей цели — умиротворения французов, и убедил правительство предоставить Людовику дополнительные 20.000 дукатов. Однако все эти деньги должны были достаться служившим во французской армии швейцарцам, как обычно, потребовавшим крупную сумму за то что согласятся продолжить воевать. В данном случае они хотели получить дополнительную плату за два месяца и за то что выдали Лодовико Моро. Когда швейцарцы впервые потребовали дополнительные деньги, Людовик им с негодованием отказал. В ответ, в сентябре 1501 года, они заняли укрепленный город Беллинцона на северной границе Миланского герцогства. И даже после того, как Людовик всё же выплатил им 20.000 дукатов, полученных от Флоренции, они отказались покинуть город, ссылаясь на то, что король предоставил им это место в соответствии с договором о их найме. Несколько раз между ними и французскими войсками находившимися в Милане вспыхивали мелкие столкновения. Восемнадцать месяцев переговоров д'Амбуаза со швейцарцами ни к чему не привели, но поскольку началась новая экспедиция в Неаполь, для которой требовалось больше швейцарских наемников, Людовик уступил, и в апреле 1503 года он навсегда передал Беллинцону Конфедерации[378]. Относительная легкость, с которой швейцарцы одержали эту победу, стала зловещим предзнаменованием на будущее.

Однако для Людовика XII эпизод с Беллинцоной был лишь незначительным раздражающим фактом на фоне планов новой экспедиции по завоеванию Неаполя. Король понимал, что вторжение в Южную Италию требует гораздо большей подготовки и сопряжено с большим риском, чем завоевание Милана. Поэтому он предпринял попытку нейтрализовать или заключить союз с теми государствами, которые могли помешать его проекту. Правительства европейских стран имели примерно те же причины противостоять французской оккупации Неаполя, что и Милана, а у некоторых были и более веские основания. Папство, особенно после смерти Александра VI, не хотело бы видеть земли по обе стороны от Рима под контролем французов. У османских турок, после неудачной попытки вторжения через Адриатическое море двадцатью годами ранее, тоже были свои амбиции в Южной Италии и они прекрасно знали о планах использовать Неаполя в качестве базы для крестового похода против них. Поэтому они усилили давление на Венецию, чтобы предотвратить её помощь Людовику.

Однако самые веские основания для противодействия французам были у Фердинанда Арагонского. Король Федериго Неаполитанский был его родственником; сам Фердинанд тоже претендовал на это королевство; а его войска занимали значительную его часть. Ему либо пришлось бы смириться с унижением, выведя войска без сопротивления, либо рискнуть войной с Францией. Поскольку Папа и Венеция были союзниками Франции, хотя венецианское правительство и советовало Людовику воздержаться от неаполитанской кампании, Фердинанд решил, что не в состоянии предотвратить французское вторжение и захват Неаполя. В сложившейся ситуации он скорее стремился извлечь для себя максимальную выгоду. Оснащение большого испанского флота, якобы для нападения на турок, убедило Людовика в том, что Фердинанд может представлять реальную угрозу его планам. Поэтому, он отправил в Испанию тайное посольство для переговоров о договоре с Изабеллой и Фердинандом. Договор был подписан в Гранаде 11 ноября 1500 года и предусматривал раздел Неаполитанского королевства между Людовиком и Фердинандом, при этом первый получал титул короля Неаполя и северную половину королевства, а второй — герцогства Апулия и Калабрия. Доходы королевства должны были быть разделены поровну, и если один монарх получал больше из своей части, он должен был выплатить другому компенсацию[379]. Этот договор должен был храниться в секрете до тех пор, пока оба короля не будут готовы к личной встрече в Неаполе[380].

Современники Людовика и более поздние историки резко критиковали короля за заключение Гранадского договора. Франческо Гвиччардини считал его "крайне неразумным", а Макиавелли посвятил несколько страниц в своём Государе ошибкам допущенным Людовиком в Италии, включая серьёзнейшую из них — приглашение в страну "очень могущественного иностранца… способного его изгнать". Уильям Прескотт, историк XIX века, осуждал как Людовика, так и Фердинанда за политический грабеж скрытый под отвратительной маской лицемерия, но он был убежден, что на французском короле лежит большая часть вины[381]. Политика Людовика в отношении Неаполя заслуживает осуждения в нескольких отношениях, но худшее заключалось в приглашении Фердинанда к участию в разделе королевства. Если Фердинанд был готов предать своего родственника, насколько же быстро он мог бы обернуться против французского короля?

Не обращая внимания на опасность и отказавшись от предложения Федериго о единовременной выплате 100.000 дукатов и ежегодной дани в течение двадцати четырех лет, Людовик в начале июня 1501 года отправил на Неаполь 1.000 жандармов и 10.000 пехотинцев, включая 5.000 швейцарцев. Ещё в мае он обратился к Болонье с просьбой о свободном проходе его армии через её территорию[382]. Командование экспедицией было поручено уже воевавшему в Италии Беро Стюарту

д'Обиньи

. Тем временем из Марселя отчалил мощный галерный флот, с несколькими тысячами солдат на борту, под командованием кузена Людовика, Филиппа Клевского. Когда армия подошла к Риму, французский и испанский послы при папском дворе раскрыли Александру VI секретное соглашение между их государями. Папа с энтузиазмом воспринял эту новость и издал буллу, назвав двух королей своими вассалами за Неаполь, все ещё считавшимся папским фьефом. Ещё в 1499 году Папа низложил короля Федериго за его переговоры с турками. Александр VI с размахом принял французских капитанов и приказал Чезаре присоединиться к ним со своими войсками[383].

Федериго не знал о предательстве своего родственника до публикации папской буллы и поэтому позволил арагонскому флоту причалить в Калабрии и высадить экспедиционный корпус, а также отправил своего сына к испанцам в качестве заложника. Поскольку несколько ключевых неаполитанских крепостей уже были захвачены, он собрал оставшиеся войска в Капуе. Город был хорошо укреплён, но как только прибыл французский артиллерийский парк, защитники не захотели рисковать и испытывать на себе действие осадных орудий. После нескольких выстрелов они согласились на переговоры о капитуляции. По-видимому, во время переговоров гарнизон проявил халатность в обороне стен, поскольку французские войска бросились на штурм и ворвались в город. Хотя французы в ходе кампании до этого момента вели себя с необычайной выдержкой (Стюарт был строгим поборником дисциплины), оказавшись в Капуе они предались безжалостному грабежу и насилию. Согласно некоторым источникам, Чезаре Борджиа отобрал тридцать или сорок самых красивых женщин города и отправил их в Рим[384].