На самом деле Марида отправилась не домой, а на беговую дорожку. Конечно, там не могло быть Тана, ведь ему срочно позвонили с работы. Но Мариде казалось, что так они ближе друг другу. Если приходить каждый день в парк, то однажды они же встретятся. Когда-нибудь Тан придет побегать, а Марида будет его ждать. Занятий у них сейчас мало, перед Новым годом выпускной, так что на бег будет достаточно времени. Набегавшись и немного успокоив себя, Марида вернулась домой.

В квартире находилось не так уж много ее вещей. Марида не спешила перевозить теплую одежду, потому что было лето, и сейчас это ее порадовало. Собрала книги, чтобы сдать в библиотеку. Документы и мелочи сложила в рюкзак. Собственно и все. Ее глупый брак скоро закончится. Пока Чарли нет, она тут побудет. А потом надо что-то придумать. Или пожить с Чарли до развода. Они ведь жили как приятели. Пусть все так и останется.

Марида легла, но заснуть не смогла. Слишком памятно было, как Тан ее обнимал. Как называл топтыжкой и карамелькой. Как облил ее шампанским и затем вылизал. Как подхватывал на руки, стоило Мариде запнуться. А Марида чуть-чуть, но злоупотребляла этим. А еще секс, горячий и сладкий. Снова и снова прокручивая в голове вчерашний день и ночь, Марида довела себя до слез. Невыносимо было лежать одной и ждать трудного разговора. Наревевшись до больной головы, она, наконец, забылась сном.

Утром все валилось из рук, но Марида от намеченного не отступила. Первым делом на беговую дорожку. Потом в колледж, сдать книги. И напоследок Марида заглянула в регистрационное бюро узнать о разводах. Это было непросто для робкой Мариды. Подойти к тяжелой двери у всех на виду, открыть и войти. Искать нужный кабинет, краснеть в очереди и, наконец, сидеть напротив злобной сотрудницы, объяснять про развод, называть в качестве причины измены, мужа и свою. Сотрудница швырнула ей в лицо два бланка заявления на развод и выпроводила.

Марида, конечно, догадывалась, что придется пройти через осуждение, настраивалась, но то ли нервы были ни к черту от плохого сна, то ли разнежилась она после ласкового Тана, только стерпеть чужое раздражение не смогла. Спряталась в туалете и разревелась. И что делать толком не узнала, и в полной мере презрением окатили. Дверь скрипнула, и в туалет вошла пожилая женщина в очках с большой чайной кружкой. Марида видела ее в кабинете, вроде секретарь. Помыв чашку, женщина покосилась на Мариду.

– Расстроилась? – от участливого голоса Марида чуть снова не зарыдала. – Пошли со мной, нечего тут реветь.

Женщина привела Мариду в крохотный кабинетик, забитый шкафами с папками. В углу у окна стоял стол, также заваленный папками. Освободив краешек стола, хозяйка кабинета поставила чашку для Мариды и налила ей чай.

– Спасибо, – прерывисто выдохнула Марида. – Я просто не ожидала, что все так сложно.

– Не сложно, тут надо знать ходы. И уж, конечно, омеге не стоит первой заводить разговор о разводе.

– Я не люблю мужа, он не любит меня. Он мне изменил. Я ему тоже. Зачем сохранять такой брак? – Марида уставилась на нечаянную помощницу, на бейджике было написано “Петра”. – Что мне делать? Я не хочу с ним больше жить.

– Думаешь, тот, другой, на тебе женится?

– Это не важно. Я влюбилась, да, но если ничего у нас не получится, я все равно хочу развестись.

– Чем насолил муж? – Петра медленно протерла очки, надела их и улыбнулась Мариде. – Ну, кроме измены.

– Зачем вам это? – растерялась Марида.

– Если спрашиваю, значит, знаю, зачем, – невозмутимо ответила Петра.

– У нас был никудышный секс, он не мог со мной, называл бракованной, – выпалила Марида. – А сам меня ни разу не возбудил. Это что, нормально?

– Нет, это не нормально. Но ты же терпела? Сколько?

– Три месяца. Я не подозревала, как бывает по-настоящему, с узлом, – Марида покраснела, вспомнив, как получила узел.

– Я научу тебя, что нужно сделать, – Петра села напротив. – Но ты должна зарубить себе на носу – никому нельзя говорить, что ты собралась разводиться. Никому! Ты поняла?

– И мужу?

– Мужу в первую очередь.

– Но если оба согласны на развод, – Марида не понимала Петру.

– Ты и представить не можешь, сколько я видела омежек, которые просили у мужей развод. Это всегда плохо кончалось. Кто-то делал вид, что согласен. Омега радовалась. А в последний день положенного срока альфа отзывал заявление и все, никакого развода. Да еще и мстить начинали, бить, угрожать, принуждать к сексу. Бывало, омеги тайком подавали заявление. Но есть правило, перед разводом обязательно проверочный звонок, если заявление подписано только омегой. И опять никакого развода.

– Как же тогда?

– Свободный альфа может тебя как бы “изъять” из старого брака. Есть у тебя такой?

– Нет, – призналась Марида. – Он тоже не свободен.

– У тебя только один вариант – ты подаешь заявление тайно, но с подписью мужа. Настоящей подписью. Никаких подделок. Ясно?

– Но если муж сам подпишет…

– Ты не слышишь меня! Муж подпишет, а потом откажется. Твой, судя по всему, такой придурок и есть. Ты губу раскатаешь, а он тебя кинет. Заберет заявление. И начнет издеваться.

– Я не понимаю, где подпись взять, если мужу не говорить? – Марида не верила Петре до конца. Как-то странно все.

– Придумай. Подпись у пьяного можно получить, обманом, спросонья. Да мало ли как. Только не вздумай откровенничать. И родителям не говори. И друзьям. Никому, поняла? В таком деле любая огласка все испортит. Родители захотят вас помирить. Подруга сболтнет мужу, поинтересуется, с чего вдруг развод. Реши для себя, что важнее. Развод или честность.

– Развод, – не раздумывая, ответила Марида.

– Вот и помалкивай. И про измену свою тоже молчи, – Петра протянула несколько бланков. – Бери больше, вдруг испортишь. Ничего не заполняй сама. Подпись раздобудешь и сразу ко мне. Все поняла?

– Все, – кивнула Марида и даже смогла улыбнуться. – Спасибо вам. А то я совсем духом упала после начальницы вашей.

– К ней не обращайся. Сразу тебя сдаст мужу. Такая пакостливая.

– А я ей рассказала про измены.

– Пока ты данных не оставила, она ничего не сделает. Но впредь будь умнее. Еще раз тебе говорю – не болтай. Сдашь заявление, месяц подождешь и все, свободна. Никто не подкопается, подпись-то настоящая.

– Звонить не будут?

– Если две подписи, то не будут. Главное, чтобы муж не знал, что заявление у нас лежит.

– Я не скажу, – Марида порывисто обняла Петру. – Как хорошо, что я вас встретила. Мне совершенно не у кого спросить про эти дела.

– Иди, милая. Жалко мне вас, глупых и наивных, – Петра покачала вслед головой. – Не утерпит ведь, разболтает.

Довольная Марида пулей вылетела из бюро и побежала снова в парк. Настроение улучшилось. План действий прояснился. Она разводится и параллельно ждет Тана. Всего месяц выдержать. Четыре недели. Тридцать дней. И свобода. А с подписью Чарли она как-нибудь разберется.

Если бы еще и с конкурсом разобраться, чтобы отдельно от сестры участвовать. Но сил воевать с родней Марида в себе не чувствовала. Хотя и понимала, никогда она не сможет больше доверять сестре. Память услужливо подкидывала самые разные случаи, когда Марида несправедливо оставалась крайней и все прощала. Привыкла и прощала. А сейчас что-то размагнитилось внутри. И простить не получалось.

До самой темноты Марида бегала в парке. Не то, чтобы она верила, что Тан тоже прибежит на тренировку. Хотя в глубине души, конечно, надеялась. Просто, оказалось, что у нее нет места, где она свободно могла подумать, остаться одна. Чтобы ее не трогали, не критиковали, не задавали вопросов. Беговая дорожка давала защиту, успокаивала, не обращала внимания на ее пухлость и неспортивность, и не требовала затрат. Это был важный пункт, поскольку лишних денег у Мариды не водилось.

У родителей она перестала брать деньги после свадьбы, а муж давал, если долго просить. Просить Марида не любила. Сидела на голодном пайке. Чарли вернулся на день позднее, чем сообщила Римада. Да и зачем ему торопиться домой, Марида ведь тоже его не ждала и не обрадовалась. Подала ужин и не удержалась, завела разговор.