– Я стараюсь это принять, – Марида вздохнула и подошла к сестре, которая в сотый раз любовалась фотографиями детишек в телефоне Мариде.

– Красивые детки. И на тебя очень похожи, – Римада просила показывать детей на каждой встрече и говорила всегда одно и то же. – Особенно, омежка похожа.

– Все это замечают, – Марида гладила по плечу самого близкого когда-то человека, на которого обижалась, злилась, не хотела видеть, ненавидела, любила, прощала, снова обижалась. – Я не слишком часто прихожу? Ты не устала от меня?

– Заходи в любое время. Мы с Ивво тебе всегда рады. Очень редко удается найти друга во взрослом возрасте.

Марида как ошпаренная выскочила из маленького домика, где жила Римада, вернее, Алекса. Не простившись. Забыла про Нейтана, про телефон. Сестра считала, что они подружились во взрослом возрасте. А Мариду безумно это огорчило. Ей необходимо, наконец, разобраться в себе. Почему она решила, что рядом с ней Римада станет прежней, просто доброй и хорошей. Пересмотрит свое поведение. Только сейчас до Мариды дошло, что сестра не хочет быть прежней. И не сможет. Сопротивляется даже ее память. Та Римада умерла.

Собственно, никому и не нужна та Римада. Марида единственная, кто продолжала цепляться за детство, обиды, минуты редкой близости. Не готова принять Алексу, упорно называя сестру Римми. Да она ее так с детства не называла. Начала после роковой семейной вечеринки из вредности. Почему же Марида упрямится тому, как развернулась жизнь? Ведь Римада давно не кричит Мариде: “Я повар, а ты мой поваренок!” Не требует быть прежней девочкой на побегушках. А Марида продолжает доказывать, что она не поваренок.

Сколько можно тянуть канат, на другом конце которого никого нет? За что она бьется? За какую Римаду? И вдруг Марида поняла пронзительную вещь: она хочет для сестры того, чего сама сестра для себя не хочет. А еще, и это особенно стыдно было осознать, Марида ждет, что Римада попросит прощения за все, что она натворила. И даже сейчас, когда сестра не помнила многих моментов и людей, а только лицо Мариды, хотелось получить какую-то сатисфакцию. Марида даже застонала от досады, какая же она, оказывается, злопамятная и корыстная.

Получается, что она хотела вылечить Римаду, чтобы потом она перед Маридой повинилась? Утерла слезки, которые лила маленькая Мари. Со всей очевидностью Марида поняла, какие глупые надежды до сих пор живут в ее душе. Ведь, когда она выскочила из дома Ивво, то всерьез думала о подробном письме с датами и фотографиями, в котором все будет изложено. Поварский клан, дурацкие имена, кулинария, колледж, свадьбы, соперничество, роды. А зачем напоминать? Марида учила свою маму не бороться за прошлое, а сама собиралась затеять нешуточную войну. Заведомо проигрышную.

– Прости меня, Алекса, я жуткая эгоистка, думала только о себе. Ты имеешь право быть любой, какой только захочешь. И вовсе необязательно тебе становиться такой, какой хочется мне, быть привычной и понятной, – сказала куда-то в небо Марида, отодвигая за невидимую грань свои бесполезные страдания. – Я идиотка, что не поняла этого всего раньше. Живи, как тебе нравится, сестренка. Только живи. Помогай людям. Я сохраню твою тайну.

Марида огляделась, пытаясь сориентироваться, где она, и увидела, что Нейтан молча идет за ней, не мешая, не отвлекая, просто находясь поблизости. А пришли они в парк. На ту самую беговую дорожку. Дорожка была расчищена, кто-то и зимой бегал.

– Я до безобразия предсказуемая, – засмеялась Марида. – И злопамятная. Как ты меня терпишь?

– Ты всегда приходишь к нашей скамейке. Я вижу в этом любовь, топтыжка, – Нейтан встал совсем близко. Поправил шарф, стряхнул снег. – Ты не злопамятная, ты всего лишь во власти своих детских желаний. Это пройдет.

– Уже прошло, Нейтан. Я простилась с Римадой. Окончательно. У меня есть новая подруга Алекса. Она необычная, даже загадочная, но я ее очень люблю. Она помогла мне родить детишек. Никаких осложнений не возникло. Ивво сказал, что она замечательный диагност. Алекса не работает в традиционной медицине, но у нее много клиентов. Представляешь?

– Я рад за тебя. И за Алексу. Не сомневался, что однажды ты все поймешь правильно. Не будем мерзнуть, пойдем домой. Нас там ждут.

– Пойдем. Я приготовлю все, что ты любишь, – на душе у Мариды стало легко. Ничего в своем прошлом она больше не хотела исправлять.

Спустя пять лет

Всей родне было интересно, как распорядится природа, что унаследуют детки Мариды и Нейтана. В повара прочили шуструю омежку Лорис, но поваренком оказался альфенок Дорум. Он обожал торчать на кухне, играть кастрюлями, различал запахи всех приправ, как мамочка Марида, а в три года уже начал готовить вместе с тем поваром, кто вставал к плите. С дедушками или с Маридой. Лорис не отлипала от Нейтана, просилась с ним больницу, любила ходить в отцовском белом халате, не смущаясь тем, что халат волочился за ней длинным шлейфом по полу, носила с собой игрушечный чемоданчик врача и всех лечила.

Братья Нейтана огорчились, что не удалось заразить детишек космосом, на что Нейтан справедливо заметил: “Нарожайте своих и отправляйте их хоть в другие галактики, а у меня земные детки”. И еще в одном Нейтан оказался прав, его детки гоняли младших двоюродных братьев за мороженым к холодильнику. Потому что у Недда и Влады первый малыш родился только через три года. А Назар с Тиффани не торопились с потомством. Но кое-что важное космические дядюшки сумели воспитать в племянниках.

Лорис и Дорум стояли друг за друга горой и в случае малейшей угрозы вставали спиной к спине для обороны. Стоило сделать замечание одной, как второй тут же появлялся и оставался рядом, пока опасность не исчезала. Наказания делили пополам, похвалу тоже. Дорум был спокойным, даже флегматичным альфой, но имел славу сильного и скорого на расправу драчуна, потому что озорница Лорис всех задирала, и детей, и взрослых, а потом грозилась, что если ее будут обижать, то она позовет брата и он всем надает тумаков.

К Алексе Марида продолжала часто заезжать, радовалась, что сестра жива и даже консультирует больных онлайн. Благодаря консультациям, Алекса не нуждалась в средствах. Однажды Марида привезла пятилетних Дорума и Лорис к ней. Дети бегали, кричали и быстро утомили сестру. Алекса никак не могла сообразить, что это за дети. В ее памяти жили малыши, она видела их фото в телефоне Мариды. Связать тех малышей и этих баловников у нее не получалось.

– А своих ты дома оставила, они ведь маленькие, – сказала она Мариде.

Марида хлопала глазами и долго соображала, кого она оставила дома. И в который раз упрекнула себя за желание улучшить, расширить мир Алексы, вламываясь в него со своим видением, как лучше. Больше она не привозила детей к сестре. В этом ведь тоже было неявное хвастовство Мариды.

Алекса не воспринимала течение времени, удерживала в памяти только то, что ей нравилось. Любила Ивво, Мариду и двух младенцев. Но в профессии на удивление помнила данные больных, ход лечения, многочисленные лекарства. Постоянно развивалась как диагност. Если бы родня не пихала сестру в кулинарию, как бы все прекрасно было, сокрушалась иногда Марида. И тут же одергивала себя. Римады больше нет. Ивво не уставал каждый раз просить Мариду не раскрывать никому правды об Алексе.

Всего один раз Марида встретила Чарли, когда устраивала детей в начальную школу. В холле собрались родители и Чарли, забыв о своей жене и ребенке, настойчиво пытался усадить раздосадованную Мариду на свободное место, поговорить, просил номер телефона. Узнав об этом случае, Нейтан перевел детей в другую школу. Такие вещи он всегда решал быстро, не советуясь с Маридой.

Марида предсказуемо стала известным и востребованным кулинарным консультантом, проводила мастер-классы в лучших ресторанах, написала несколько поваренных книг. Но главной ее заботой и радостью были Нейтан и дети. Со временем она позабыла свои горести, и если дети спрашивали, как они с отцом познакомились, то рассказывала, что Нейтан увидел ее на беговой дорожке, пригласил покататься на пароходе, а потом увез на орбиту жениться. И Дорум с Лорис понятливо кивали, что поступят также, когда встретят своих половинок.