– Я проконсультировался, по городу пара случаев всего, ты третья, – Нейтан погладил свою уникальную жену по голове. – И знаешь, в обоих случаях омега первая родилась. Я хотел все перепроверить, да эти старатели, персонал местный, поторопились, весь твой материал уже отправили на утилизацию.

– А я рада, что так получилось, – Марида выдохнула с облегчением. Наверно, стоит рассказать Нейтану хотя бы часть правды. – Хочешь узнать мой секрет?

– Хочу, – за дверью неожиданно раздались крики, сопение, шум потасовки. Марида вздрогнула.

– Дирама, у нас все и всегда было поровну, – увещевала тетя. – Я думаю, что омежку ты должна отдать мне. Нянчи альфу.

– Ты совсем спятила, Дамира. Я не собираюсь делиться с тобой внуками. Пусть тебе твоя дочь рожает!

– Когда моя дочь родит, я тоже с тобой поделюсь. Мари наглая, захотела обойти всех. Она всегда Римаде завидовала.

– Не лезь к моим внукам!

Марида похолодела. А вдруг тетя Дамира начнет копать. Если станет известно, что омега дочь Римми… тетя зубами выгрызет внучку. А Римада так просила, умоляла не давать своим родителям нянчиться, клятву взяла. Марида в ужасе вцепилась в руку Нейтана.

– Не волнуйся, топтыжка, я не позволю, – Нейтан выскочил из палаты.

Крики тотчас стихли. Марида откинулась на подушки и зажала себе рот рукой. Даже Нейтану нельзя говорить. Знает один, есть тайна, знают хотя бы двое – нет тайны. Омежка ее дочь, они были вместе, когда родился альфенок. В голове прогремели слова Римады: “Не воспитывай ее как сироту!” Надо срочно позвонить Владе, поставить тетю Дамиру под надзор. Пусть вся родня осудит ее на веки вечные, Марида исполнит последнюю волю сестры.

– Теперь у нас с тобой руки всегда будут заняты, – Нейтан вошел, лучась счастьем, держа в каждой руке по свертку. – Надо же, омежка – копия ты. Я ужасно рад. А у альфы только глазки твои и вихор. Копия я.

– У омежки тоже мой фирменный вихор есть, – засмеялась Марида. – А носик твой, прямой. Давай имена придумывать.

– Насколько я понимаю в комбинаторике, еще не было Мирады и Рамида, – Нейтан пошутил, но Марида не распознала, не оценила юмора.

– Нейтан, я тебе сейчас голову откушу, – разбушевалась мамочка Марида. – Дети не игрушка и не орудие мести. И ты со своими предложениями… пойдешь сейчас… отсюда. Плевала я на традиции, комбинаторику, заглавную букву Н и прочее. У наших детей будут собственные уникальные имена. Разные, без ожиданий родни и намеков на нас. Понятно?

– Топтыжка, – изумленный Нейтан поднял руки вверх, он списал вспышку Мариды на послеродовой эмоциональный откат. – Я же пошутил. Как скажешь, так и будет. Не надо нервничать.

– Ты можешь придумать имя альфе. Есть идеи? – милостиво разрешила Марида. – Что-нибудь милое, озорное. А омежку я назову. Или лучше наоборот?

– Озорное? В детстве у меня была любимая книжка, там главного забияку звали Лорис, – Нейтан переводил взгляд с одного малыша на другого. – Он был смешливый и добрый. Но шалун.

– А положительный герой в книжке был? Как его звали? – Мариде имя Лорис понравилось. Очень подходит малышке.

– Дорум. Только он был ужасным занудой.

– Альфы все занудные, – выдала Марида.

– Что? Вот оно, влияние Тиффани. Раньше ты так не считала, – Нейтану опять пришлось списать наезд Мариды на послеродовые претензии. Альфы не испытывали боли от рождения детей и омеги всегда возмущались этому факту.

– Мне нравится так, альфенок Дорум Торан и омежка Лорис Торан, – Марида залюбовалась малышами. – Решили, да? Сообщаем всем?

– Может, наоборот? – рискнул предложить Нейтан, но тотчас смирился, поймав сердитый взгляд любимой топтыжки.

– Ну все, можно ехать домой!

– Топтыжка, подожди. Надо обследоваться.

– И ты еще говоришь, что альфы не занудные. Зачем мне обследоваться, я прекрасно себя чувствую. И больничную еду есть не хочу. И надо купить еще одну кроватку и коляску большую. И...

– Марида, успокойся, я прошу, – Нейтан понизил тон и надавил голосом на свою чересчур быструю омегу. Он стал говорить медленно, отделяя паузами слова. – Ты родила сама. Молодец. Не будем торопиться. Могут быть осложнения. Сегодня ты с малышами останешься здесь. Я буду с вами. Еды тебе наготовлено на неделю. Все отметились, начиная с Акмоль и заканчивая дедом. Кроватками и колясками заняты родители. Все?

– А одежда? Я не собираюсь одевать детей одинаково! Меня это в детстве достало.

– Я позвоню и донесу твои пожелания до родителей. Все?

– Нет. Ты командуешь!

– Я буду командовать, если дело касается твоего здоровья. Сейчас ты сдашь анализы, поешь и ляжешь спать.

– А дети? Их надо покормить. Лорис и Дорума, – Марида заулыбалась, чего она в самом деле спорит.

– Корми, потом я за ними послежу.

Все-таки Римада гений, рассуждала сама с собой Марида, возвращаясь из смотрового кабинета, где у нее взяли по приказу Нейтана кучу мыслимых и немыслимых анализов. Все предусмотрела ушлая сестренка. Марида, похоже, действительно поверила, что Лорис ее дочь, потому что в крови неведомо как появились нужные вещества. Может, уколы сработали?

Состав крови подтверждал, что у Мариды и должны были родиться омега и альфа. А группы крови детей однозначно указывали, что Марида и Нейтан их родители. Глубоких исследований крови, конечно, никто делать не стал. Пока врачи качали головами, пытаясь понять, почему омега не проявилась раньше, Марида мысленно посылала сестре здоровье и надеялась получить весточку от нее.

Сестра помогла ей родить, пусть и заставила, но Марида не держала на нее обиды. Сравнивая, она все равно выбрала бы медпункт на заброшенной турбазе, а не родовую палату в больнице. И если бы можно было переиграть, она ничего не стала бы менять. Кроме одного. Угрожающе ослепительной красоты сестры. Так ярко, великолепно цветет роза, перед тем как увянуть.

Римада захотела исчезнуть так, будто ее вообще не было. Марида понимала почему, понимала, сколько мужества нужно для такого решения. Она сама никогда бы не смогла так поступить. И в честь Римми, она тоже решила быть мужественной. Что бы не творила сестра, смерть спишет все ее грехи. А Марида отменит свои надзорные заявки, она больше никого не боялась. Оставит надзор только над родителями Римады. Совсем опустившегося, постоянно пьяного отца и озлобленную, истеричную тетю Дамиру она не хочет прощать.

Никто и представить не мог, насколько сильно Марида изменится с рождением детей. Омеги часто становились наседками, пестовали детишек как цыплят. Марида же превратилась в коршуна. Когда она гуляла в парке с коляской, зорко посматривая по сторонам, от нее шла такая энергия, что прохожие обходили ее стороной. Прежней топтыжкой она становилась только дома, в присутствии Нейтана, который не верил рассказам знакомых о новых повадках Мариды и продолжал относиться к ней по-прежнему. Баловал и звал карамелькой.

По утрам Мариде требовалось время, чтобы загрузить в себя всю информацию последних недель. У нее дети, пару месяцев назад она родила двойню. Только после этого Марида вставала, шла в детскую и еще полчаса смотрела на малышей. Как они таращат глазки, сосут кулачки и морщат лобики. Она искренне удивлялась, что эти детки ее и Нейтана. А вот тому, что готова любого порвать за них, не удивлялась.

Их с Нейтаном родители вели мини-войны, которые происходили почти каждый день. Кому гулять с малышами, кому кормить и следить за ними ночью. В квартире не хватало места для всех желающих потискать Лорис и Дорума. Поэтому дедушки решили вопрос просто – купили большой дом для Мариды и Нейтана, с садом и спортивной площадкой. Для всех, кто любил нянчиться.

Марида разводила руками. Она столько сил тратила на то, чтобы родня не приставала к ней, а рецептик-то был прост – завести детей. Конечно, Марида следила за тем, чтобы дети не подвергались придирчивому воспитанию. Наказывать детей не разрешалось никому, кроме Нейтана. Пусть на наказание детки еще не скоро наскребут, но Марида предпочла сразу установить правила.