Вздох.

Мужчины больше не мужчины.

Но Бостон?

Определенно мужчина.

Кажется, что мы едем уже несколько часов, на самом деле, я думаю, что так оно и есть. Но время летит быстро, пока мы петляем по дорогам, пробираемся сквозь деревья, взбираемся на горы, и от пейзажа, открывающегося перед нами на мотоцикле, захватывает дух. Я все вижу, все чувствую, вдыхаю свежий аромат воздуха. Я чувствую, как температура меняется с горячей на холодную, когда мы проезжаем мимо группы деревьев, а когда мы на солнце, тепло согревает все мое тело, заставляя меня чувствовать себя совершенно умиротворенной.

Я никогда не испытывала ничего подобного, и не хочу с этим расставаться.

Бостон останавливается у кафе-заправки, примерно в полутора часах езды от города, и мы оба соскальзываем с мотоцикла. Мои ноги дрожат, и я машинально протягиваю руку, опираясь на него, чтобы не упасть.

— Извини, — хрипло смеюсь я. — У меня подкашиваются ноги.

— Это проходит, когда больше времени проводишь на мотоцикле, — говорит мне Бостон, но он позволяет мне держаться за него, и я обожаю его за это.

Когда я начинаю лучше контролировать свои ноги, мы входим в парадную дверь. Я до сих пор чувствую, как дрожь пробегает по моему телу. Я и не подозревала, насколько дребезжит этот мотоцикл, но я не жалуюсь. Это восхитительное ощущение.

— Ты голодна? — спрашивает меня Бостон.

— Умираю с голоду! — он пристально смотрит на меня, и я моргаю. — Что?

— Никогда раньше не видел, чтобы женщина открыто признавалась в своем голоде. Обычно вы все такие застенчивые и ведете себя так, будто ваш желудок не ест сам по себе.

— Только не я, милый, — смеюсь в ответ. — Я люблю вкусно поесть. Разве ты не видишь?

Я опускаю взгляд на свои джинсы. У меня соблазнительные бедра, но черт меня побери, если я их не люблю. Они — моя лучшая черта. Взгляд Бостона скользит по моему телу, и его губы слегка приоткрываются, прежде чем он снова смотрит на меня.

— Если благодаря еде ты выглядишь так чертовски привлекательно, продолжай в том же духе.

Я улыбаюсь ему, и его глаза чуть светлеют, прежде чем он подходит к стойке.

— Что ты будешь есть?

—Все, что бы ты ни взял, — говорю я, потягиваясь. — Удиви меня, я собираюсь в уборную.

Я ухожу, прежде чем он успевает ответить, и направляюсь в туалет. Я делаю свои дела, ополаскиваю лицо водой, приглаживаю волосы, а затем возвращаюсь к Бостону, который ждет меня за столиком. Я сажусь напротив него, и его глаза почти сразу же встречаются с моими. Приятно, когда кто-то сосредоточен только на мне. Телефона нет. Ничто не отвлекает. Он просто здесь, наблюдает за мной.

— Тебе нравится плавать?

Я киваю.

— Не холодновато ли?

— Осмеливайся жить, Шантель.

Я улыбаюсь ему.

— Это было поэтично, Бостон. Я убеждена. Куда мы направляемся?

— Ты увидишь.

Мы просто болтаем, пока не объявят наш заказ. Бостон берет пакеты с едой, и мы оба выходим на улицу к мотоциклу. По обе стороны от заднего сиденья у него стоят небольшие сумки для хранения вещей, он открывает их и кладет туда еду, а также пару бутылок газировки, после чего мы забираемся обратно. В животе у меня урчит от предвкушения, но мысль о том, чтобы снова сесть с ним на мотоцикл, кажется еще более захватывающей.

Мы проезжаем совсем немного по дороге и останавливаемся у огромного озера, окруженного густым лесом и большими зелеными лужайками, где люди сидят на одеялах или за разбросанными повсюду деревянными столами и стульями. Оно просто великолепно, вода темно-зеленовато-голубая. Оно притягивает, это точно. И солнце идеально освещает его прямо посередине.

Мы находим местечко на мягкой траве и садимся. Бостон открывает пакет и протягивает мне упакованную еду и газировку. Я не жду, а открываю его и обнаруживаю невероятно выглядящий бургер, от которого у меня слюнки текут. О, боже. Ням. Я откусываю кусочек и стону от удовольствия. Вкус невероятный. Чертовски вкусно. Я сейчас умру.

— Итак, — говорю я, проглотив несколько кусочков, — почему ты решил потусоваться со мной?

Бостон откусывает от своего бургера и несколько мгновений наблюдает за мной, пока жует и глотает, а я наслаждаюсь тем, как двигается его челюсть и как подрагивают мышцы на щеке.

— Ты мне нравишься.

— И это все? — спрашиваю я его, делая глоток холодной содовой. — Не обижайся, но ты не похож на человека, который из кожи вон лезет, чтобы завести много друзей. Честно говоря, я думала, мы просто немного повеселились прошлой ночью, и все. Я была удивлена, увидев тебя сегодня утром, но я, конечно, не жалуюсь.

Бостон изучает меня, его глаза скользят по моему лицу, заставляя меня внутренне развеселиться. Хороший, мягкий юмор.

— Обычно у меня не ладятся отношения с девушками на одну ночь, — отвечает он мне с жестокой честностью. — Прошло чертовски много времени с тех пор, как я в последний раз нормально разговаривал с женщиной. Саския, по сути, является частью клуба, а это значит, что ты в какой-то степени вовлечена. Так почему бы не проводить вместе больше времени?

— Я не буду с этим спорить, — ухмыляюсь я. — Я всегда рада новым друзьям. Особенно тем, у кого есть мотоциклы.

Он хмыкает и откусывает еще кусочек от своего бургера.

— Вы с Пенни, кажется, тоже хорошие друзья?

Я не должна подвергать это сомнению, потому что это действительно заставляет меня чувствовать себя неловко. В основном потому, что я не совсем уверена, что хочу знать ответ. Имею в виду, я польщена, что он посчитал, что мы достаточно хорошо ладим, чтобы продолжать пытаться поговорить со мной, но я также знаю, что он и Пенни тоже хорошо ладят. Что вполне объяснимо; она замечательная девушка, и ее очень трудно не любить.

— Пенни ухаживает за моей сестрой, у меня не было особого выбора, как с ней ладить. Но да, она моя подруга.

— Она милая женщина, — молвлю я, откусывая еще кусочек.

— Она сказала мне, что ты спрашивала ее, можно ли добиваться меня.

Я чуть не давлюсь едой и смотрю на него широко раскрытыми глазами, пытаясь сдержать слезы.

— Она это сделала? — наконец выдыхаю я.

— Да. Она довольно открытая девушка. Почему ты ее об этом спросила?

Неловко.

— Ну, — честно говорю я ему, — она так на меня посмотрела, когда я упомянула тебя. И я подумала, что вы двое, возможно, были вместе и испугалась, извиняясь перед ней. Она сказала мне, что вы не вместе, и она была совершенно не против, чтобы я пообщалась с тобой и... хорошо... да.

В его глазах что-то мелькает, только я не уверена, что именно. Я бы сказала, что это легкое замешательство или, может быть, даже разочарование. Боже, Саския не права... не так ли? Между Пенни и Бостоном не происходит чего-то такого, о чем я не знаю?

Я могла бы спросить, но не в состоянии, потому что мы всего лишь друзья, и мы встречаемся уже во второй раз. Мне кажется, немного преждевременно напрямую спрашивать, есть ли у него что-то с Пенни.

— Вполне справедливо, — наконец говорит Бостон хриплым голосом.

— Почему тебе нужна сиделка для твоей сестры? — спрашиваю я его, меняя тему. Я не думаю, что нам нужно больше углубляться в это.

— У нее церебральный паралич. У нее вся жизнь впереди. Мои родители — никчемные люди и хотели отдать ее в приют. Ей всего двадцать пять. Ни хрена подобного не могло случиться. Она не заслуживает такой жизни.

Вау.

Это жестоко.

— Так ты забрал ее к себе? — спрашиваю я его.

— Да, она чертова заноза в заднице, но она моя сестра, и она полна жизни. У нее такое же право, как и у всех нас, жить своей жизнью.

Черт возьми.

Станут ли они лучше него?

— Это невероятный поступок, — говорю я ему, и в моем голосе звучит восхищение.

— Разве ты не сделала бы то же самое?

— Ради моих братьев? Черт возьми, нет. Я бы отвезла их в тот дом и заперла дверь на засов.

Я улыбаюсь ему, и Бостон усмехается.

— Честно говоря, они этого заслуживают.