Тем временем Тахир дошел до Ахваза и занял его, как и Басру, откуда от имени Мамуна назначил наместников в Южную Персию, Басру, Бахрейн и Оман. Затем он двинулся на Багдад через Басит. В это самое время, в апреле 812 г., Куфа и Мосул объявили о низвержении Амина и о признании его брата. Вскоре после этого прибыли послания с уведомлением о том, что Мекка и Медина также присягнули Мамуну.

Из Хулвана же выступила другая армия Мамуна и подошла к пригородам Багдада, расположенным на восточном берегу, а 1 сентября 812 г. с запада подоспел Тахир Двурукий и начал окружать город. Внутри столицы все было в смятении, тогда как в лагере Тахира царили профессионализм, дисциплина и порядок. Скоро баллисты и катапульты выстроились вокруг прекрасного города Харуна ар-Рашида, и с этого момента в него целыми днями со свистом летели камни и стрелы, врезаясь в дома и сея смерть на улицах. Квартал Харбия на западном берегу сгорел дотла, и город, всего несколько лет назад являвшийся богатой столицей великой империи, день ото дня разрушался все сильнее. Осаждающие неуклонно двигались вперед, захватывая один квартал за другим и укрепляя завоеванную территорию перед тем, как начать новую атаку и занять новый объект. Тем временем в самом городе Амин, дойдя до предела отчаяния, открыл обширные сокровищницы империи и попытался купить верность оставшихся у него сторонников, осыпая их дождем богатств, накопленных за годы благополучия. Багдад, так недавно походивший на земной рай, украшенный как невеста в ожидании жениха, теперь — по скорбному слову местного поэта —лежал измученный и разрушенный в пыли и пепле.

В сентябре 813 г., когда осада продолжалась уже целый год, нападающие начали штурм с новой силой. Сначала были заняты кварталы на восточном берегу, затем пригород Карх.

Халиф Амин со своей матерью Зубейдой оставили дворец Хулд и укрылись в Круглом городе Мансура. Дядя Амина Ибрахим ибн Махди оставил рассказ о вечере, который он провел с халифом во время осады Круглого города. «Я получил письмо от Амина, — пишет этот старый человек, — он просил меня прийти к нему. Когда я пришел, он сказал мне: „Какой прекрасный вечер, Ибрахим. Посмотри, как красива луна, и ее отражение в водах реки. Останься и выпей со мной“. — „Как тебе угодно“, — ответил я, и он приказал принести вино, которое поставили между нами. Несчастный молодой человек послал за девушкой, чтобы она спела что-нибудь, но она не угодила ему, и он отослал ее обратно.

Затем мы вдруг услышали голоса вниз по реке, и он спросил: „Ты слышал что-нибудь, Ибрахим?“ — „Нет, ничего“, — ответил я, хотя слышал их. Через несколько минут шум донесся снова, он подпрыгнул на месте и бегом вернулся во дворец. Две ночи спустя он был убит».

Теперь, видя, что он покинут всеми, Амин решил ночью переправиться через реку на лодке и сдаться командиру армии восточного берега. Этот военачальник был вольноотпущенником халифской семьи и, как надеялся Амин, мог безопасно препроводить его к Мамуну, чье великодушие, как он рассчитывал, должно было принести ему помилование и пожизненную пенсию. Но его собственные слуги открыли его план Тахиру, который устроил засаду на берегу реки. После стычки Амина схватили и притащили в один из домов в Кар-хе. Здесь он сидел, бывший властелин империи, которую потерял из-за собственной слабости и легкомыслия. «Что они сделают со мной? Не оставляй меня одного — не уходи — мне страшно», — то и дело повторял он своему единственному сотоварищу. Затем перед самым рассветом на узких улочках раздался топот копыт. Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась группа персов с обнаженными мечами в руках. Амин вскочил на ноги. Схватив подушку, он яростно пытался отразить острия мечей, крича: «Мы принадлежим Богу и к нему возвращаемся»[133].

Через несколько секунд он лежал мертвый, покрытый ранами. Его голову быстро отрезали и послали Тахиру Двурукому, который переправил ее Мамуну в Хорасан. Тот же гонец доставил халифскую эмблему, мантию, перстень и скипетр, а также коврик, на котором Амин обычно молился. Обезглавленное тело халифа протащили по улицам на веревке[134]. Это произошло 25 сентября 813 г.

Амину было всего двадцать семь, когда он погиб; он правил четыре года и восемь месяцев. Он славился своей красотой, поскольку был высокий, светловолосый и хорошо сложенный. Он был хорошо образован, красноречив, воспитан и писал добротные стихи, но обладал слабым легкомысленным характером и прислушивался к дурным советам своих министров, преследовавших только собственные интересы. С близкими друзьями он был любезен и нежен, но ему недоставало лидерских качеств. Вместо того чтобы обеспечить людям нравственную цель, за которую они будут сражаться, он думал только о том, чтобы купить поддержку за деньги. По совету своего министра Фадла ибн Рабийа он лишил Мамуна наследства и поставил на его место в списке наследников своего сына, хотя этот ребенок еще питался материнским молоком, так что багдадский плакальщик написал:

* * *

В Хорасане главным советником и министром оставался Фазил ибн Сахел. Не успела весть о смерти Амина дойти до Мерва, как брат Фазила, Хасан ибн Сахел, отправился, чтобы взять под контроль Ирак и Аравию. Тахиру Двурукому было приказано передать все дела Хасану и отступить в Рак-ку. Абу Муслим, который более, чем кто-либо другой, помог семье Аббасидов завладеть халифатом, погиб по приказу халифа Мансура. К Тахиру Двурукому, давшему Мамуну возможность пробиться к верховной власти, уже стали относиться подозрительно. Для самовластного правителя присутствие человека, которому он обязан властью, не может не стать невыносимым. Тем не менее возвышение Фазила и Хасана, сыновей Сахела, на два высших поста вызвало огромное недовольство в Багдаде, особенно среди членов самой семьи Аббасидов.

В феврале 815 г. началась целая череда восстаний под предводительством различных потомков Али ибн Аби Талиба. Первое началось в Куфе в поддержку прапрапраправнука Али, за ним последовали подобные же вспышки в Мекке, Медине, Басите и Басре, и все эти города были захвачены разными группами бунтовщиков. Затем шииты завладели Йеменом. На следующий год Мамун приказал доставить к нему в Хорасан Али ибн Мусу ибн Джафара, старшего потомка мученика Хусейна, и встретил его с почестями. В Куфе, Басре, Мекке и Медине разграбляли имущество Аббасидов и их сторонников, сжигали их дома, а всякого, кого замечали в черной одежде, убивали. Вполне возможно, что здесь Алиды допустили тактическую ошибку, поскольку их обращение к народу могло строиться исключительно на религиозных ценностях. Проявив мстительность по отношению к своим врагам, они поплатились своим единственным богатством. Свою роль в этих восстаниях, безусловно, играло и недовольство арабов тем, что Мамун был обязан своей победой персидской поддержке. На восстановление порядка потребовалось более года.

Тем временем Мамун, хотя теперь уже вся империя признавала его своим халифом, оставался в Мерве, а ненависть к его ставленнику в Ираке, Хасану ибн Сахелу, продолжала расти. Наконец, жители Багдада подняли мятеж, и Хасану пришлось бежать в Басит, притом что войска также бунтовали из-за задержек в выплате жалованья. Примечательно, что единственный человек, который, видимо, мог усмирить эту бурю, Тахир Двурукий, занимался незначительными делами в Ракке. В январе 817 г. жители столицы попытались провозгласить халифом Мансура ибн Махди, дядю Мамуна, заявляя, что не позволят зороастрийцу править ими. Этот оскорбительный эпитет (до ислама персы были зороастрийцами или огнепоклонниками) относился к вице-королю Хасану ибн Сахелу, который не только был персом, но к тому же лишь недавно принял ислам.