Смерть Роланда дала жизнь целой литературе о романтике и рыцарстве. Хотя на деле его убили баски, но легенды освятили его гибель, отнеся ее на счет мусульман. Когда три столетия спустя норманнские воины шли на поле битвы при Гастингсе, они для поднятия боевого духа пели Песнь о Роланде.

* * *

Фортуна опять улыбнулась принцу Абд ар-Рахману, и это опасное вторжение в его страну сошло на нет без единого удара с его стороны. В итоге после невероятных приключений этот молодой человек, который когда-то чудом спасся от убийц, переплыв Евфрат, и затем бродяжничал среди берберских племен Африки, прочно укрепился на троне богатой и прекрасной страны. Но счастье по-прежнему ускользало от него. Он поочередно сражался со всеми группировками, разделявшими его подданных, — кейситами, фихритами, йеменитами и берберами. Он воевал с невообразимым мужеством, решимостью и жестокостью, в открытом бою и исподтишка. Он покорил своих подданных, но многие из них втайне оставались его непримиримыми врагами.

Чтобы увеличить число своих сторонников и добавить блеска столице, а, может, еще и в силу родственной привязанности, он пригласил к себе разрозненные остатки клана Омейядов — часть которых все еще скиталась по Африке, — предложив им приют при своем дворе. Но вместо того чтобы выказать ему благодарность за покровительство, они дважды составляли заговор с целью убить его и посадить на трон другого члена семьи. Не имея возможности доверять кому-либо из своих подданных, он попытался обезопасить свою власть, используя наемнические войска. Он покупал рабов и зачислял их в армию, завербовав также многих кочевников-берберов, которых переправил из Африки. Таким способом он сформировал армию численностью в 40 000 человек, каждый из которых клялся хранить верность ему одному.

Но пока Абд ар-Рахман горевал о том, что все его земные успехи не дали ему счастья, они тем временем принесли ему завистливое восхищение даже самых заклятых врагов. В далеком Багдаде халиф Мансур однажды спросил своих придворных, кто, по их мнению, заслуживает титула «Сокол курайша». «Ты сам, о Повелитель правоверных», — ответили придворные льстецы. «Нет, это не я», — отвечал халиф. Некоторые называли Муавию, а другие Абд ал-Мали-ка ибн Марвана. «Нет, — снова ответил Мансур. — Сокол племени курайш — это Абд ар-Рахман в Андалусе. Человек, у которого после одиноких скитаний по пустыням Азии и Африки хватило смелости без войска пытать счастья в неизвестных ему заморских землях. Не имея иной опоры, кроме собственного ума и стойкости, он тем не менее унизил своих гордых врагов, уничтожил мятежников, защитил свои границы от христиан, основал великую империю и вновь собрал под своим скипетром царство, которое, казалось, уже распалось на части под властью мелких князьков. Ни один человек до него не совершал подобных подвигов».

Ибн Хаййян, арабский историк Андалуса, изображает Абд ар-Рахмана чуть иначе. «Абд ар-Рахман, — пишет он, — был добросердечным и склонным к милосердию. Он говорил красноречиво и обладал острым мышлением. Он очень медленно принимал решения, но выполнял их с постоянством и упорством. Он был деятельным и энергичным; он никогда не позволял себе отдыха и не предавался прихотям. Он был смелым воином и всегда первым в битве. В гневе он был ужасен, и лицо его вселяло трепет. Он посещал больных и разделял с народом его радости».

Абд ар-Рахман умер в 788 г., через два года после того, как в Багдаде халифат перешел в руки Харуна; его наследником стал его сын, тридцатилетний Хишам. Этот новый правитель по характеру очень сильно отличался от своего отца. Даже в молодости он находил самое большое удовольствие в обществе ученых. Придя к власти, он более всего заботился о том, чтобы содействовать интересам религии и справедливо поступать со всеми своими подданными. Соглядатаям, разосланным им во все части его владений, поручалось не раскрывать заговоры, а выискивать случаи несправедливости, выявляя угнетателей народа и их злоупотребления. В Хишаме бедные и угнетенные всегда находили своего друга и покровителя. Он сам по ночам часто покидал свой дворец, чтобы навестить больных или отнести пищу в дома достойных бедняков — эту традицию давным-давно ввел в Медине халиф Омар ибн ал-Хаттаб, второй преемник Пророка. Однако Хишам не был непрактичным ханжой. Он усилил мощь гвардии, состоявшей из воинов-рабов, и лично воевал с христианами на севере.

К несчастью для своей страны, он умер после коротких восьми лет правления, и в 796 г. ему унаследовал его сын Хакам. Мы уже упоминали о мощном религиозном и интеллектуальном подъеме этого периода, когда шла речь о правлении Ибрахима ибн ал-Аглаба, который в 800 г. стал правителем Ифрикии. Из Кордовы, как и из Кайравана, студенты толпами стекались в Медину, чтобы изучать религию под руководством великих учителей своего времени. Особенной известностью пользовалась школа религиозного права, основанная Маликом ибн Акасом, который умер в 795 г. Большинство студентов-теологов, отправлявшихся в Медину из Андалуса, были не арабами, а новообращенными испанцами. Как часто случается, их благочестие было более ревностным, чем у обративших их арабов.

Неарабские мусульмане из Андалуса носили в сердце те самые обиды, которые стали причиной аббасидской революции на Востоке. Хотя в теории все мусульмане равны, высокомерные арабы упорно обращались со своими неарабскими единоверцами, как с членами низшего социального класса. Но теперь сыновья этих испанских мусульман возвращались после обучения в Мекке более набожными, более ревностными и более образованными, чем их невежественные арабские господа. Во время благочестивого правления Хишама эти перемены не замечались, но молодой Хакам, который теперь взошел на трон, имел веселый и общительный нрав, любил охоту и пил вино. Правда, он не был откровенным безбожником, а, напротив, аккуратно исполнял свои обязанности. Он выказывал уважение к религиозным наставникам и вел дискуссии с богословами. Нам с вами удовольствия юного Хакама могут показаться невинными, но под влиянием студентов-богословов, вернувшихся из Медины, страна переживала период аскетического и пуританского ренессанса. Для святош — последователей Малика ибн Акаса — Хакам скоро стал живым воплощением греха. Главой этих фундаменталистов был Яхья ибн Яхья, бербер, получивший образование в Медине.

Как мы уже указывали, идеалом мусульманского государства было не народное самоуправление, а следование Корану и Сунне. Правитель был исполнителем законов, начертанных самим Богом, а богословы считали себя наиболее сведущими в истолковании этих законов. В интерпретации теологов халиф, султан или эмир были не более чем чиновниками исполнительной власти, чья задача состояла в том, чтобы обеспечивать надлежащее соблюдение божественных установлений. Эта система давала религиозным деятелям повод вмешиваться в политику, и Яхья ибн Яхья не собирался упускать эту возможность. Обращенные в ислам берберы и испанцы уже давно осуждали нежелание арабов предоставить им социальное равенство. Поэтому столица, Кордова, постоянно пребывала в волнении, и африканские наемники правителя едва ли могли предотвратить революцию.

При вестготах столицей Испании был город Толедо, и, безусловно, его жители не одобряли переноса правительственной резиденции в Кордову. «Никогда, — пишет арабский историк, — ни одна монархия не имела столь непокорных и мятежных подданных». В 808 г. Хакам решил преподать им урок. Он отправил в Толедо сына, поручив тому на следующее утро после прибытия пригласить всех влиятельных людей на пир в замке. За ночь во дворе крепости был вырыт огромный ров. Наутро гостям приказали входить по одному. Одному за другим им отрубали головы, а тела сбрасывали в ров, пока не были казнены все влиятельные люди Толедо, которых было несколько сотен. Лишившись за считаные часы всех своих вождей, жители Толедо с этих пор отказались от любых попыток мятежа. Это событие запомнилось на века как «День рва».