Арабская племенная аристократия не была особенно просвещенной и фактически большую часть времени проводила на войне. Но самим своим существованием она ограничивала деспотизм халифа. Не впервые в истории исчезновение аристократии и создание бесклассового общества открыло дорогу для неограниченной тирании.

Однако, оплакивая рост деспотизма, мы должны признать, что в других областях правление Аббасидов стало шагом вперед. Махди был интеллектуален и начитан. Образование, наука и литература продолжали стремительно развиваться. О возмужании империи говорило и возрастание роли торговли и производства, а также рост зажиточного торгового сословия, о котором мы в дальнейшем поговорим более подробно. В омейядский период господствовал рыцарский и воинственный дух, отличительной чертой эпохи Аббасидов стали искусства и ремесла.

* * *

Муса ал-Хади унаследовал халифат после смерти отца. В то время как Махди, в отличие от Мансура, поступал с Алидами великодушно, вернув им имущество, конфискованное его отцом, и назначив им пособие, Хади отменил эти привилегии и обращался с ними сурово. В результате через девять месяцев в Мекке началось новое алидское восстание, и на этот раз его целью стало возведение на трон Хусейна[116] ибн Али ибн Хасана ибн Хасана ибн Али ибн Аби Талиба. Мятеж был скоро подавлен, а Хусейна убили в незначительном столкновении при Фахе в шести милях от Мекки. Когда голову Хусейна прислали халифу Хади в Багдад, он расплакался. «Ты вошел ко мне, крича: „Добрые вести! Добрые вести!“ — сказал он гонцу, — как будто принес голову тюрка или язычника. Разве ты не знаешь, что эта голова принадлежит прапраправнуку Посланника Божия?» Тем не менее понятно, что вызвала этот бунт именно его политика.

Несмотря на явную способность Хади к состраданию, в Мекке и Медине начались неизбежные пытки, казни и конфискации. Именно после этого восстания из Мекки бежал Идрис ибн Абдаллах ибн Хасан[117]. Он был братом Мухаммада и Ибрахима, которые в 762 г. восстали против Мансура. В сопровождении всего одного вольноотпущенника он отправился в Египет. Там ему помог Вазих, вольноотпущенник семьи халифа, отвечавший за департамент почты и разведки в Египте. Потомки Пророка по его дочери Фатиме все еще вызывали почтение у многих верных и простодушных мусульман, и, вероятно, именно из этих чистых побуждений Вазих помог Идрису бежать в Танжер. Узнав о поступке Вазиха, халиф Харун был вынужден немедленно казнить его с последующим распятием мертвого тела.

Из Танжера Идрис отправился в Волубилис, древний римский город у подножия Атласа, где и доныне остатки разрушенных колоннад и развалины храмов свидетельствуют о былом великолепии Рима. Арабам Волубилис был известен как Валила[118]. Здесь Идриса ждал сердечный прием. Берберские племена, уже обращенные в ислам, приняли его с почетом как потомка Посланника Божия и врага существующей власти, поскольку берберы, как ирландец из известной поговорки, неизменно находились в оппозиции к любому правителю. Вскоре к нему присоединились и некоторые арабы, которые по той или иной причине не ладили с династией Аббасидов.

Должно быть, Идрис был выдающейся личностью, потому что за три или четыре года он вступил в союзнические отношения с несколькими другими берберскими племенами района Атласа и распространил свое влияние на всю территорию нынешнего Марокко, а на востоке — до Тлемсена в современном Алжире. Найдя Валилу слишком маленькой или, возможно, желая основать собственную столицу, он начал строить город Фез, или, правильнее, Фас. Местоположение Феза было выбрано удачно. Расположенный на западных предгорьях Атласа и в изобилии обеспеченный водой, он контролировал ущелье Таза — проход между горами Риф и Атлас, ведущий из Ифрикии в Магриб или современный Марокко.

Таким образом, все три конкурирующих курайшитских клана в тот момент владели независимыми государствами. В Магрибе правил Идрис ибн Абдаллах из рода Али с титулом имама (первоначально это слово обозначало лишь главу религиозного собрания во время молитвы, но теперь шииты придали ему мистический смысл). В Андалусе как независимый монарх правил Абд ар-Рахман ибн Муавия, Омейяд, с титулом эмира, а Аббасиды в Багдаде по-прежнему владели основной частью империи, нося звание Повелителей правоверных.

* * *

Как ни любил халиф Махди рабынь, существовала одна женщина, которая имела на него особое влияние. Ее звали Хайзуран, и сначала она была одной из его наложниц. Именно она стала матерью новых халифов Хади и Харуна. Так велико было ее влияние на Махди, что придворные, военачальники и чиновники обыкновенно старались заручиться ее благосклонностью, надеясь, что она замолвит за них словечко халифу.

Когда Хади сменил отца, Хайзуран продолжала принимать у себя влиятельных людей и вмешиваться в государственные дела, чтобы обеспечить продвижение своим протеже, или дать совет — или, быть может, приказ — своему сыну. В конце концов молодой халиф восстал против материнской власти, и между матерью и сыном произошла гневная сцена. Хади запретил чиновникам и офицерам навещать свою мать, а Хайзуран поклялась, что никогда больше не заговорит со своим первенцем. Одновременно у халифа Хади возникли трения и с братом Харуном.

Напомним, что Махди приказал народу присягнуть Хади как официальному наследнику и Харуну, как преемнику Хади. Теперь последний вознамерился исключить Харуна из наследования и получить клятвы на верность своему собственному сыну Джафару. И снова это можно было сделать только в том случае, если бы Харун добровольно отрекся, тем самым освободив от клятвы тех, кто присягнул ему как наследнику Хади. После своей ссоры с Хади Хайзуран поддержала Харуна. Яхья ибн Бармак, или Бармакид, тоже активно вербовал сторонников своему господину, Харуну, пока Хади не посадил его в тюрьму. В этих трудных обстоятельствах Харун, видимо, вел себя довольно тихо. Отказываясь отречься от своего права наследования, он проявлял сдержанность в отношении Хади, обещая заботиться о его сыновьях, женить их на собственных дочерях и обращаться с ними как с родными детьми.

В такой обстановке у Хади неожиданно начались боли в животе, и через четыре дня он умер. По некоторым рассказам можно заключить, что он страдал язвой желудка, но ввиду семейных трений невозможно было избежать слухов о том, что его отравила мать. Тем не менее во время его последней болезни она была у его постели, и, когда он умирал, она держала его за руку. Он пробыл халифом всего год и два месяца и умер в возрасте двадцати шести лет. Смерть его наступила 15 сентября 786 г.

По внешности Хади был высоким, светловолосым и красивым. Его красота давала ему некоторую популярность, но, похоже, он был распущенным и расточительным, хотя, вероятно, привлекательным и даже исполненным благих намерений. Он всецело находился под каблуком у своей матери Хайзуран, пока наконец не взбунтовался, за чем последовала темпераментная семейная сцена.

Интересно отметить, что за год правления Хади паломнический маршрут через Аравию из Багдада в Мекку стал небезопасным из-за разбоя кочевых арабских племен. В течение ста пятидесяти лет после смерти Пророка они были поборниками религии и оплотом империи. Теперь растущее влияние неарабских чиновников снова поставило их в оппозицию по отношению к правительству, и в этом положении им предстояло оставаться почти до наших дней. После свержения Омейядов Аббасидами тридцать пять лет назад язык историков стал заметно меняться. Если раньше они постоянно восхваляли свободных арабов пустыни, то теперь в их трудах начали появляться упоминания о глупых, невежественных кочевниках, и это говорилось в тех же самых словах, которые мы слышим сегодня от представителей правящих классов в Багдаде, Дамаске и Каире.