После смерти своего отца, Йазида II, Валид проявил себя с плохой стороны. (Самого Йазида, господина прекрасной Хабабы, едва ли можно назвать великим правителем.) Валид получил известность пьяницы и циника, насмехающегося над религией. Он не скрывал своей пламенной ненависти к дяде Хишаму, которого избегал изо всех сил, живя как можно дальше от Дамаска. Хишам предостерегал Валида и читал ему нотации на тему его распутного образа жизни. Но молодой человек отвечал лишь непристойными виршами и оскорбительными замечаниями, называя своего дядю «этим старым проклятым косоглазым». Утверждается даже, что Валид однажды высказал желание совершить паломничество в Мекку, чтобы устроить пьяную вечеринку на крыше Каабы.

Хишам желал бы, и отчасти оправданно, лишить Валида права наследования, завещав халифат своему собственному сыну. Однако возникло обычное затруднение. Наиболее влиятельные государственные мужи уже связали себя клятвой признать Валида халифом после смерти Хишама. Освободиться от этого обязательства они могли только в том случае, если сам Валид аннулирует его, что он решительно отказался сделать. В результате смерти Хишама халифат перешел к Валиду II, который не встретил никакого сопротивления.

Несмотря на беспробудное пьянство и откровенное пренебрежение к религии (сообщается, что он использовал Коран в качестве мишени при стрельбе из лука), он был щедр и расточителен, в то время как Хишама упрекали за скупость. Несомненно, Валид II намеренно постарался сделать так, чтобы его поведение разительно отличало его от ненавистного дяди. Жалованье армии моментально увеличилось на десять процентов. Поэты, певцы и музыканты, при Хишаме имевшие ничтожные заработки, были осыпаны дарами и отовсюду слетались в Дамаск, чтобы снять золотой урожай. Он и сам был поэтом, посвятившим свое творчество непристойностям и эротике.

Еще одной страстью Валида были скачки, и он устраивал небывалые по масштабам бега за стенами Дамаска.

Вскоре после того, как Валид стал халифом, Яхья, сын Зейда[87] ибн Али ибн Хусейна, поднял знамя восстания в Хорасане, куда он бежал, когда в Куфе погиб его отец. Он какое-то время вел борьбу, но в конце концов был убит стрелой в одном из сражений с войсками наместника. Его труп, прибитый к кресту, был выставлен на обозрение публики. Согласно Масуди, каждого мальчика, родившегося в том году в Хорасане, родители называли либо Зейдом, либо Яхьей, так велико было сочувствие местного населения к этим двум мученикам из рода Али.

Скоро разразился мятеж в самом Дамаске. Во главе восстания встал Йазид, сын Валида I[88], и Валид II был осажден в собственном замке за пределами столицы. Имея лишь горстку сторонников, халиф завершил полную пьянства и разгула жизнь неожиданным и отчаянным проявлением мужества. Но было слишком поздно. Замок, служивший ему убежищем, был быстро взят штурмом, и Валид погиб. На следующий день, 17 апреля 744 г., его голову, надетую на копье, торжественно пронесли по улицам Дамаска. Его халифат продолжался год и три месяца.

* * *

Как только восстание увенчалось победой, его организатор Йазид, сын Валида I, сразу же был провозглашен халифом Дамаска. Он стал третьим носителем своего имени, получившим титул Повелителя правоверных. Предыдущие два Йазида были бездеятельными и легкомысленными — тот Йазид с бочкообразным животом, в правление которого был убит Хусейн, и влюбчивый Йазид, поклонник Хабабы. Казалось, что от Йазида III можно ожидать более сознательного отношения к своим обязанностям.

Его мать была внучкой Йездигерда, последнего царя Персии. Прапрабабушка приходилась дочерью византийскому императору, в то время как бабка была дочерью тюркского кагана. В хвастливом стихотворении Йазид заявил:

Забавно вспомнить о том, что второй халиф, Омар ибн ал-Хаттаб, всю жизнь боялся повести себя как царь. «Царь я или халиф?» — спросил он, по преданию, группу своих товарищей. «Халиф не берет ничего, кроме того, что принадлежит ему по закону, — ответил один из них, — и ты, хвала Богу, именно таков. А царь угнетает народ». Все и впрямь изменилось, раз теперь халиф мог хвалиться своим происхождением от царей и императоров, ни один из которых не был мусульманином.

Однако, несмотря на гордость своим происхождением, Йазид III, по-видимому, был настроен серьезно. Во время своей первой проповеди в Дамаске он заявил, что действовал исключительно в интересах религии, которую нечестивый Валид оскорблял и почти искоренил. Он взял на себя обязательство служить лишь государственным интересам и истинной вере, пообещав сложить с себя полномочия, если объявится более достойный кандидат.

Одним из первых его действий стало запрещение деятельности певцов и музыкантов, которых так щедро поощрял его предшественник[89]. Напомним, что Валид II был неразумен в расходах и пытался завоевать поддержку, повысив оплату армии. Осторожный и добросовестный Йазид III полагал, что это увеличение расходов на армию было чрезмерным или большим, чем могла себе позволить казна, и поэтому отдал приказ об их сокращении. Воины немедленно окрестили его Йазидом «Уменьшителем», и именно под этим прозвищем мы знаем его в истории.

В целом Йазид III вполне мог добиться успеха в качестве халифа и восстановить, по крайней мере на время, богатство и авторитет Омейядов. К несчастью, ему не суждено было прожить достаточно долго, чтобы успеть предотвратить катастрофу.

* * *

Следует напомнить, что Маслама ибн Абд ал-Малик в течение многих лет был ведущим военачальником империи. Четверо его братьев, Валид I, Сулейман, Йазид II и Хишам стали халифами, но Маслама никогда не проявлял никакого интереса к политике или стремления к власти. Все интересы этого худого, смуглого и деятельного человека («этой желтой саранчи», как называл его Йазид ибн Мухаллаб) были отданы армии и лагерной жизни. Достигнув зрелых лет, он приучил к тому же образу жизни своего двоюродного брата Марвана ибн Мухаммада ибн Марвана. Мы уже видели, что в 732 г. Маслама передал Марвану свой пост наместника Джазиры и Азербайджана.

Эта должность не была синекурой. Она подразумевала контроль над большим участком византийской границы на западе, а на севере находился Кавказ, занятый воинственными хазарами. В ходе блестящей кампании 737 г. Марван прошел через Дербентское ущелье, полностью разгромил хазарскую армию, покорил их страну и занял столицу Итиль[90]. Великий хан хазар сдался на милость арабов. Оказавшись в безвыходном положении, он согласился публично исповедовать ислам. Очевидно, это было единственное, что могли придумать хазары, чтобы добиться отступления арабской армии из своей страны.

Дочь (или, возможно, сестра) хана была замужем за византийским императором Константином V, и Византия постоянно оказывала на хазарского государя давление с целью привлечь его к христианству. В конце концов он отрекся от ислама и принял иудаизм по той причине, что, став иудеем, он не подпадал под влияние ни одной из сверхдержав. Следовательно, в его глазах иудаизм оказывался наиболее удобной верой для небольшой страны.