Создание ночи и смерти, родившееся в их ужасающем союзе, и приобретшее все невероятные возможности, о которых другие монстры только мечтали.

Мастеру нельзя смотреть в глаза. Да что там - даже думать в его присутствии. Противоестественный хищник в обличии прекрасной девы или мужа, властвующий над всем неживым.

Он мог наводить «морок» и убивать взглядом, левитировать, призывать животных или оборотней, а у потомков каждой линии вампиров свои уникальные способности.

Как вампир достигал ступени Мастера - неизвестно. Потенциал заложен в обращённом с момента перерождения, и если он не проявится в течение первых четырёх веков, то вампиру никогда не стать Мастером.

Его жизнь может тянуться тысячелетиями, но года не прибавят ему силу ни на йоту.

Старейшина Совета правил веками, держа в ужасе, как людей, так и вампиров. Ему поклонялись, не смея усомниться в величии. Он выносил приговор, а прочие члены Совета были вольны придумывать крайне изощрённые пытки и казни.

И это работало - их боялись.

Кира же разрывала шаблоны. В ней продолжала жить девушка, у которой под подушкой лежал заряженный пистолет, а свою силу она использовала исключительно для показательных выступлений перед невоспитанной публикой.

Она оставалась самой собой и по-прежнему хотела изменить мир к лучшему, власть её не испортила. У меня Кира вызывала восхищение, но другие вампиры не одобряли её подходов, принимая человечность за слабость.

Совет пытались свергнуть, но едва завидев могущество в действии, давали дёру. Если успевали.

— Знаю, ты сейчас смотришь в меня, но я не хочу, чтобы ты видела то, что спрятано внутри.

— Прости, — я отвела взгляд, смущённо заморгала.

Кира шагнула ко мне, преграждая обзор. Она хотела поймать мой взгляд, но я не была уверена, что вновь готова к сеансу видений.

— Я не выбирала себе судьбу, за меня это сделали. Не хотела быть тем, чем являюсь, мне ничего этого не нужно.

— Ты стыдишься своей силы?

— Я стыжусь того, что пришлось сделать для её получения. Но не жалею - взамен я получила гораздо больше. Мои друзья, моя семья…. Я и не мечтала об этом, и благодарна им за то, что они остаются рядом.

Мой взгляд вновь упал на её руки в тонких белоснежных перчатках. Я не знала, зачем они ей, но в горле застрял ком. Нутром чуяла, что ответ мне не понравится.

Не хватало воздуху, чтобы сформулировать вопрос и озвучить его, но Кира вновь оказалась очень проницательна.

— Я не могу никого касаться руками, — с горечью произнесла она. — Кроме своих вампиров.

— Что будет, если ты дотронешься до меня? — посмотрев ей в глаза, спросила я.

— Если ты вампир, то моментально обратишься в прах, — очень печально прозвучал её голос, но миг спустя, лицо озарилось лучистой улыбкой.

Я невольно улыбнулась в ответ.

— Зачем ты носишь их днём?

— Чтобы не забыть надеть вечером, — она ухмыльнулась.

Чем ближе я узнавала Киру, тем больше она мне нравилась, и тем яснее мне виделась её сущность. Она закрывалась стеной, чтобы ненароком не выпустить наружу кошмар, скрывающийся в недрах её души, но я слышала его.

Видела в глубине красивых зелёных глаз, как через мутное окно. Он ждал своего часа, и мне бы не хотелось столкнуться с ним лицом к лицу.

Истерзанная душа Киры привыкла к ударам, но напасть, свалившаяся на любимого мужчину, доконала её, ослабило защиту.

Теперь сердце Киры, покрытое паутиной старых шрамов, вновь кровоточило, а она всеми силами изображала дружелюбность и прикрывалась маской жизнерадостности.

Я бы не вынесла всё, что смогла вынести она. Многовато трагедий для одной жизни.

— У тебя есть парень? — спросила вдруг она и прошлась в сторону живой изгороди.

— Ты поставила меня в тупик своим вопросом, — призналась я и нахмурилась. Я вновь вспомнила о Бене, и сердце потяжелело. Мне его ужасно не хватало. — Даже не знаю, как ответить.

— Он морочит тебе голову?

— Нет, всё гораздо сложнее. Он - рагмарр.

Кира остановилась и серьёзно на меня посмотрела через плечо. В её взгляде чувствовалась тяжесть. Она многозначительно хмыкнула и отвернулась.

— Это должно мне о чём-то говорить?

— Рагмарры - это охотники за головами в нашем мире, — и я рассказала ей легенду о бездушных, беспринципных, но очаровательных существах, дополнила историей о Бене.

— Оказывается, кому-то бывает паршивее, чем мне. Я удивлена, но сопереживаю тебе. Что предпримешь дальше?

— А что я могу предпринять? — растерялась я и развела руками. — Между нами его брат, жаждущий пустить мне кровь и поглазеть на это.

— Представь, что твой Бен так и не доберётся до брата - вы будете терпеть и мучить друг друга?

— Не могу же я его заставить?!

Кира поцокала осуждающе языком.

— Эшли, Эшли. Ты должна стать сильной.

Внутри меня зашевелилось смущение, и что-то отразилось на лице, как бы я ни старалась казаться невозмутимой. Кира рассмеялась, запрокинув голову - искренне, тепло, обезоруживающе. У меня на душе посветлело.

Такой вампирский фокус?

— Я не стану подвергать тебя испытаниям, Эшли.

— А ты всегда была сильной? — я склонила любопытно голову.

Она ответила задумчивым взглядом.

— Нет, конечно. Но, как наученная на собственных ошибках девушка, утверждаю: ты должна себя пересилить. И я готова взять на себя ответственность и положить начало чудесному преображению.

— И что ты предлагаешь?

Кира не ответила, только загадочно улыбнулась и бросила мне свой пистолет. Я поймала его, но была совершенно не готова к такому повороту событий.

— Мы не планируем менять меня кардинально? — пробормотала я, взвешивая на ладони небольшой чёрный пистолет.

Он показался мне тяжёлым, чтобы держать одной рукой, но Кира именно так с ним обращалась. Маги уступали вампирам в физической силе, и с непривычки мне было неудобно.

— Ты должна почувствовать его, — сказала она, скрестив руки на груди. — Отгородись от магии и прислушайся к ощущениям.

Пистолет оттягивал руку, и, если долго держать навесу, мышцы устанут и начнут трястись. Я покрутила его, осмотрела, но не поняла, чего Кира от меня хочет.

Покосившись на неё с сомнением, я натолкнулась на снисходительную улыбку.

— Нежнее, Эшли.

Я снова уставилась на пистолет и проделала все те же манипуляции, но медленнее и сосредоточеннее. И пистолет казался уже не таким уж тяжёлым и страшным.

Провела большим пальцем по рукояти, крепче сжала, и холод металла стал вызывать приятную уверенность и спокойствие. Я подняла его и навела на ствол дуба, вдруг почувствовала, как меня заполняет пустота.

Звуки улицы смыл белый шум, и кроме меня и этого дерева более ничего не существовало. Вдалеке раздались звуки выстрелов, повеяло кровью - перед глазами пронеслись события, оставившие след в памяти Киры.

И холодная сталь тоже помнила.

Кире приходилось убивать, и много. Она сражалась с монстрами, защищала себя и своих близких, но в какой-то момент осознала, что сама стала монстром. Взглянула на кровь на своих ладонях, на отражение в зеркале, и мир вокруг рухнул.

Но она не перестала бороться, не сложила оружие. Если спокойствие и сохранность жизней друзей требует быть чудовищем, то она готова им быть. И её нельзя осудить за этот выбор.

Звуки вернулись, нахлынули с внезапным порывом ветра. Я не пошатнулась, не заморгала - стояла и смотрела в прицел, но видела не ствол дерева, а фрагменты из жизни Киры.

Странно, но я больше не боялась. Что-то надломилось внутри, какая-то тонкая грань между страхом и решимостью, и мной овладело неожиданное умиротворение.

Словно две части меня сумели, наконец, договориться, достигли равновесия внутренние противоречия.

Я шла к этому долгие годы, а Кира как по щелчку пальцев приблизила меня к цели. Глубоко вдохнув и отпустив напряжение, я посмотрела на неё.