– Прости, Алис. Я знаю, что мы не знакомы. Меня зовут Татьяна Викторовна… Просто Кирилл много говорил о тебе. И, конечно, я просила показать эту таинственную незнакомку, вскружившую ему голову, – мама Ворона мягко улыбается, справившись со своими чувствами и своим шоком.

А вот мне сложно. Я бормочу «здравствуйте», но это всё, на что меня хватает. Не могу сейчас осмыслить полученную информацию. Ведь это… идёт вразрез со всем, что я себе надумала.

– Давайте-ка всей компанией уже отправимся в больницу. А со знакомствами потом разберёмся, – громко говорит папа Кирилла и размашистым шагом идёт ко входу.

Татьяна Викторовна тут же бросается за ним следом. Соколовский тоже. А вот я… не могу отмереть. Просто смотрю вперёд и понимаю, что картинка размывается. Давление, переживания… Не знаю. Как бы вообще дойти до больницы.

Антон кладет мне руку на плечо, ощутимо сжимая.

– Алис? Ты в порядке?

Я вроде и не слышу его, но не могу ответить. Просто киваю.

Антон подталкивает меня вперёд. И я иду. В голове проносятся разные мысли. Но мозг цепляется за слова Татьяны Викторовны. «Много говорил», «таинственная незнакомка, вскружившая ему голову»…

Не клеится! Ничего не клеится! И, кажется… я делала всё не так. Отталкивала Кирилла, а он… всё-таки хотел того, что озвучивал? Хотел быть со мной? Я не верила ему, а он был… искренен был со мной?

Катя что-то шепчет, пытается привести меня в чувства, но её слова тонут где-то за задворках моего сознания. Надо бы включиться, но не получается. Я превратилась в технику, которая зависла. Вот бы кто стукнул меня, чтобы я пришла в себя.

– Алиса, – вдруг выводит меня из анабиозного состояния мальчик.

Я перевожу на него взгляд. Надо же. Он не побежал за родителями, а идёт рядом со мной. Рассматривает меня.

– Я – Костя. Брат Кирилла.

– Привет, Костя, – отвечаю на автомате.

– Всё же будет хорошо, да?

И такой взгляд у него… Как у маленького заплутавшего котёнка. Что ж… Самое время соврать. Не могу я как Антон рубить правду-матку. Этот мальчик надеется, что с Кириллом всё в порядке будет, ну и кто я такая, чтобы забирать у него эту надежду?

Тем более, ничего пока непонятно. А значит… есть шанс, что всё обойдётся. Что он придёт в себя, что он не так серьёзно ранен. Вот только в груди всё сдавливает. Будто я сама себя пытаюсь обмануть.

– Обязательно, – выдыхаю я.

Костя тянется ко мне и берёт за руку. Это… странно. Но я не возражаю. Почему-то он решил, что я могу выступить в роли группы поддержки. Хотя у меня ощущение, будто мне самой не помешает помощь в этом деле.

Так мы и входим в здание больницы.

Белые стены давят, пахнет лекарствами и каким-то всеобщим отчаянием. Ужасно. Всё тут такое… тяжёлое. Будто впереди нас ждёт безысходность. И нужно просто смириться. Но… но я не хочу смиряться.

Я хочу, чтобы с Кириллом всё было хорошо. Я не готова его терять. Нет. Мы ведь ничего не выяснили, не прояснили. Он… нужен мне. Нужен!

Костя не отпускает мою руку, его ладошка горячая и немного влажная. Мне неловко, я будто присвоила себе чужое горе. Я же никто для этой семьи, для Кирилла... И одновременно – будто бы кто-то.

Внутри толпа распадается. Родители Кирилла сразу идут к регистратуре, вероятно, узнать что-то. Антон двигает следом за ними. Сокол исчезает в коридоре, может, курить?

Катя тихонько подталкивает меня к стульям в углу. Садимся. Костя пристраивается рядом и молча смотрит в одну точку. Отпустил мою руку, но отходить не собирается. И я вот даже не знаю… кто кого поддерживает?

– Всё будет хорошо, Алиса, – шёпотом говорит Катюша.

Я не верю. Антон был честнее. Но для него это типичное поведение. Но я просто киваю подруге. Она поддерживает так, как умеет.

Тереблю молнию на рюкзаке, гоняя её туда-сюда. В голове роятся обрывки воспоминаний. Наши переписки с Кириллом. Его дурацкая ухмылка, когда он развалился у меня на кровати и шокировал своим появлением в общаге. Его самодовольство, когда он пытался поразить меня музыкантами и цветами. Его злость в столовой из-за моей безумной выходки с латте. А ещё его объятия и поцелуи…

И то, как я всё время отстранялась. Боялась. Думала, что это игра. Что он просто хочет завоевать меня, а потом бросит. Из-за идиотского спора…

А тут случилась эта встреча с его родителями. И перевернула моё сознание. Для них само собой разумеющееся, что я – девушка их сына. Какой-то сбой программы…

Идиотка. Почему я не верила ему? Он… правда хотел быть со мной. Да, пошёл на спор. Теория Антона отлично накладывается на всё это. Кирилл узнал меня лучше и понял, что я ему нравлюсь. И мы могли бы быть вместе… По-настоящему…

А теперь… впереди неизвестность. И я не представляю, как справлюсь со всем этим. Если новости будут плохими… Я ведь не вывезу этого.

Я закрываю глаза. Все воспоминания, словно осколки зеркала, собираются в одну цельную картину. И я вижу там… любовь. Не романтическую, нежную любовь из книжек. А какую-то… другую. Корявую, нелепую, но такую… настоящую.

Он полюбил меня? Кажется, что так. А я полюбила его… И отчаянно, глупо, трусливо пряталась от этого чувства. От него пряталась.

Вместо того, чтобы просто открыто поговорить. Понять друг друга. Признаться в том, что нас друг к другу тянет и это… это всё не просто так.

А теперь… может быть слишком поздно.

Слезы подступают к горлу, душат. Я сглатываю, стараясь не разрыдаться. Катя берёт меня за руку. Я чувствую её поддержку, её негласное: «Я рядом».

Проходит вечность. Или минут десять. Не знаю. Время сломалось внутри меня.

И вдруг – движение. Дверь в конце коридора открывается, и выходит врач. В белом халате, с усталым лицом. Все подрываются с мест. Родители Кирилла бросаются к нему, что-то спрашивают взволнованно. Сокол подходит ближе. Антон стоит рядом со мной, готовый подхватить, если я упаду.

А я, кажется, сейчас потеряю сознание. Сердце колотится так, что, кажется, выпрыгнет из груди. В ушах звенит. Врач что-то говорит. Я не слышу слов, только вижу его лицо. И мне чудится, что он говорит что-то плохое.

В животе скручивается тугой узел. Боже. Я не выдержу этого. Но… собрав остатки силы воли в кулак, я делаю шаг, чтобы услышать… услышать, как там Кирилл.

Лишь бы с ним всё было хорошо. Потому что мир без него… неправильный. Мир без него мне не нужен.

Он мне нужен. Чёрт возьми, Кирилл нужен мне!

Я стою перед вип-палатой и пытаюсь утихомирить своё бешено колотящееся сердце. Сейчас я его увижу. Дурака Кирилла увижу. И надеюсь, что у меня хватит силы духа, чтобы не наброситься на него с кулаками.

Потому что реально дурак.

Мало того, что взбаламутил всех кругом. Поднял на уши семью, друзей, футбольную команду, весь университет, так ещё и это…

– …был подшофе, – услышала я обрывок фразы, который врач произнёс родителям. – То ли в этом дело, то ли чудо его спасло. Но переломов нет. Это… магия. Или у вашего сына свой ангел-хранитель за спиной.

Пьяный сел за руль! Идиот просто!

Эйфория от того, что он жив никуда не отступает. Нет. Такого облегчения я никогда в жизни не испытывала. Каждый мускул моего тела, кажется, заново родился.

Да, сотрясение мозга. Но это такая мелочь. Главное, что жив!

Антон договорился, чтобы меня тоже впустили. Сначала там побывали родители. Надеюсь, что они ему высказали всё, что думают о его поведении. Хотя… зная Кирилла, он, наверное, умудрился огрызнуться даже в таком состоянии.

Правда, когда они вышли, мама Кирилла мне сказала, что он сейчас едва соображает, его там по полной обкололи антибиотиками и обезболивающим. Голос у неё дрожал, видно, как сильно она переживала.

Но сказала мне, что ненадолго зайти к нему можно.

– Иди. Если что – я тут, – рука Антона прилетает на моё плечо.

Я отмираю. Перевожу на него взгляд. Рядом. Такая поддержка… У меня самый лучший дядя на всём белом свете. Я порывисто обнимаю его, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, и, больше не задумываясь, толкаю дверь в палату.