Он почти улыбнулся.

— Это я уже понял.

— Но я готова остаться вашей женой по клятве без цепей. Пока эта клятва держит не меня в клетке, а нас обоих в честности. Если вы снова решите, что молчание проще правды, я уйду. Если дом снова попытается сделать из женщины сосуд, я сломаю ему зубы. Если вы станете похожи на Ардана, я первой назову это вслух.

Эйран опустился перед ней на одно колено.

Не как влюбленный герой из красивой песни.

Как глава рода перед стороной клятвы.

Как мужчина, который наконец понял разницу между обладать и признавать.

— Тогда я, Эйран Дрейкхолд, принимаю вашу клятву без цепей. Не как право на вас. Как долг перед вами. Перед Ливией. Перед домом. И если однажды вы решите уйти, я открою дверь сам.

Сердце рода ударило так, что зал наполнился золотым светом.

Белая трещина на кристалле вспыхнула и исчезла.

Пол под ногами стал теплым.

Не обжигающим.

Живым.

Где-то наверху, в замке, сам собой ударил колокол.

Один раз.

Не тревожно.

Торжественно.

Марина почувствовала, как метка на запястье меняется. Черное крыло осталось, но под ним проступила тонкая золотая линия — не цепь, не кольцо, а открытая дуга.

Эйран поднялся.

— Больно?

Она посмотрела на знак.

— Нет.

— Что это?

— Думаю, напоминание.

— О чем?

— Что дверь открыта.

Он осторожно коснулся ее пальцев.

— Всегда.

Она не ответила.

Но руку не убрала.

Ферн ворвался в зал через минуту.

— Пять минут давно прошли! Я так и знал, что вы опять…

Он остановился, увидев свет Сердца, исчезнувшую трещину и их руки.

Молчал ровно три секунды.

Потом сердито сказал:

— Ну наконец-то. Теперь можно лечить людей, а не родовые катастрофы?

Марина рассмеялась.

Не громко, не беззаботно, но по-настоящему.

Эйран смотрел на нее так, будто этот смех был первым теплым днем после долгой северной зимы.

— Мастер Ферн, — сказала она, — теперь можно.

— Не верю.

— Правильно делаете.

— Леди Дрейкхолд, вы невозможны.

Марина посмотрела на Эйрана.

Потом на Сердце.

Потом снова на старого лекаря.

— Нет, мастер Ферн. Просто теперь я возможна сама для себя.

Когда они поднялись наверх, Дрейкхолд уже знал.

Не подробности. Домам подробности не нужны сразу. Камни чувствуют главное раньше людей.

Сердце закрылось.

Клятва принята.

Хозяйка осталась.

Но не та, которую можно запереть.

В большом зале собрались те, кто еще не разошелся после Совета. Кай стоял у записи Лиары. Ровена сидела у окна, очень тихая. Мира бросилась к Марине и остановилась только в последний миг, вспомнив о приличиях.

Марина сама обняла ее.

— Миледи? — прошептала Мира.

— Я остаюсь.

Девушка заплакала сразу, без попытки скрыться.

— Ну вот, — проворчал Ферн. — Теперь все будут плакать. Я предупреждал, что эмоции вредят восстановлению.

Кай подошел ближе.

— Так что, пир все еще требуется?

Марина вытерла Мирины слезы с плеча.

— Обязательно.

— Отлично. Я уже запугал кухню до нужного уровня вдохновения.

Эйран посмотрел на брата.

— Кай.

— Что? Дом пережил Морвенов, воскресшего отца, треснувшее Сердце и новый брачный закон. Если после этого не кормить людей, они решат, что мы совсем варвары.

Ровена поднялась.

Подошла к Марине.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Ровена поклонилась.

Не глубоко и театрально.

Правильно.

Как прежняя хозяйка дома новой.

— Леди Дрейкхолд.

Марина приняла поклон.

— Леди Ровена.

— Я передам вам книги внутреннего дома утром.

— Передадите сегодня. Утром я хочу спать.

Кай тихо сказал:

— Сильнейшее решение за весь Совет.

Ровена почти улыбнулась.

Почти.

— Сегодня, значит.

— И еще, — сказала Марина. — В родовом зале появятся портреты Ливии и Лиары.

Ровена кивнула.

— Да.

— Не в боковой галерее.

— В главной.

— И запись о том, что с ними сделали, тоже.

На лице Ровены мелькнула боль.

— Да.

Кай отвернулся к окну.

Эйран стоял рядом и не вмешивался.

Марина почувствовала это как одно из самых важных его действий за день.

Не вмешивался.

Не смягчал.

Не просил сделать вину менее видимой.

Мира принесла из покоев леди Эстеры маленький портрет Лиары. Орден, узнав, что нужно внести новое распоряжение, появился из ниоткуда, как архивный дух, и сразу начал записывать. Ферн попытался выгнать всех из зала на ужин и лечение. Гарт доложил, что Мариуса увели под охраной Совета, Ардана перевели в северную башню, Селеста отправлена в лечебное крыло до перевозки к дому Райн.