Мариус Вирн стоял под охраной у правой колонны.

Связанный, но не сломленный.

Он поднял глаза на Ардана и едва заметно склонил голову.

Селесту ввели отдельно.

В цепях клятвы.

Она выглядела бледной, хрупкой, измученной. Голубое платье заменили на простое серое, волосы заплетены, на запястьях серебряные кольца ограничения. С первого взгляда — жертва, которую можно пожалеть. Если не знать, как она улыбалась в зеркале.

Ее глаза сразу нашли Эйрана.

Потом Марину.

И задержались.

В них не было слез.

Пока.

Ардан вошел последним.

Как хозяин.

Зал это почувствовал. Даже слуги, стоявшие у стен после вчерашнего домового сбора, напряглись. Старый страх в доме не умирает за одну ночь. Он только отступает, если его громко называют.

Марина медленно прошла к месту леди Дрейкхолд.

Не к месту больной. Не за спину Эйрана. Не рядом с Мирой или Ровеной.

К месту хозяйки дома, которое Орден поставил слева от главы рода, как было записано в первичной формуле.

Эйран занял место справа.

Между ними лежала домовая книга.

Ардан увидел и усмехнулся.

— Театр.

Марина ответила:

— Нет. Реконструкция забытого закона. Непривычно, понимаю.

Леди Хольм коротко сказала:

— Совет начинает предварительное слушание. До открытия Суда крови стороны должны подтвердить право говорить. Первым — лорд Ардан Дрейкхолд, заявленный пятым голосом и старшим главой рода.

Вот оно.

Марина внутренне напряглась.

Ардан вышел в круг.

Серебряная пыль под его ногами вспыхнула слабо, но не отвергла.

— Я, Ардан Дрейкхолд, старший глава рода Дрейкхолд, был вынужден скрыть свое живое имя десять лет назад из-за угрозы Морвенов, проникших в Совет. Моей смерти поверили, потому что так было необходимо для защиты рода. Сегодня я вернулся, обнаружив, что мой старший сын допустил разрушение брачной клятвы, подмену жены неизвестной сущностью и мятеж внутри дома.

Ровена резко вдохнула.

Кай шагнул было вперед, но Марина едва заметно подняла руку.

Рано.

Ардан продолжил:

— Я не отрицаю, что Мариус Вирн оказался предателем. Не отрицаю, что Селеста Вирн могла нарушить закон. Но их вина не делает правомочной женщину, которая сама признала: она не Ливия Арден Дрейкхолд. Перед Советом стоит чужая душа в теле мертвой жены моего сына. Все ее свидетельства, действия и клятвы должны быть признаны опасным вмешательством до отдельной проверки.

Селеста опустила голову.

Точно вовремя.

Слабые плечи, дрожащие пальцы.

Марина почти слышала будущую фразу: «Я боялась сказать, но…»

Ардан закончил:

— До выяснения я требую временно отстранить Эйрана Дрейкхолда от управления родом, изолировать женщину, называющую себя Ливией, и передать Сердце рода под защиту Совета.

Лорд Тарс кивнул, словно все это ожидал.

— Требование принято к рассмотрению.

— Нет, — сказала Марина.

Все повернулись к ней.

Лорд Тарс нахмурился.

— Вы получите слово после подтверждения своего права.

— Ошибаетесь. Мое право уже атаковано, значит, я отвечаю сейчас.

— По порядку…

— По какому? Тому, который позволил мертвому дому сидеть в Совете? Или тому, который назвал смерть Лиары отвержением? Давайте аккуратнее с порядком, лорд Тарс. Сегодня он сам под судом.

В зале стало тихо.

Леди Хольм посмотрела на Марину с холодным интересом.

— Пусть говорит. Если ее право не подтвердится, слова будут исключены из записи.

Орден поднял голову:

— Ничего не исключается из записи, пока я держу перо.

Лорд Тарс резко повернулся к нему.

— Архивариус…

— Домовой архив старше текущего состава Совета, милорд. И, как показала ночь, здоровее.

Кай тихо сказал:

— Орден когда-нибудь нас всех погубит, но красиво.

Марина вышла в круг.

Серебряная пыль вспыхнула ярко.

Слишком ярко.

По залу прошел шепот.

Ардан прищурился.

Метка на руке Марины отозвалась ровным теплом. Она не стала прятать дрожь. Пусть видят усталость. Усталость не отменяет права. Иногда она доказывает цену.

— Я не стану лгать Совету, — сказала она. — Я не прежняя Ливия, которую этот дом привык не слышать. Та Ливия умерла после измены, подмененных писем, украденной памяти и запечатанного дара. Ее тело выжило, потому что Сердце рода приняло иную душу — женщину, которая уже знала предательство и не согласилась молчать.

Селеста подняла голову.

Ардан улыбнулся.

Лорд Тарс резко сказал:

— Признание подмены.

— Признание чуда клятвы, — ответил Орден, сверяясь со свитком. — Термин «принятая душа» существует в старом праве.

Архимаг Кроу впервые оживился.

— Существует. Редкий случай. Требует подтверждения Сердцем, белым льдом и первичной клятвой.

Марина повернулась к нему.

— Все три подтверждения есть.

Она подняла руку.

— Сердце рода ответило на мою кровь и остановило кровь Эйрана, взятую обманом. Белый лед признал мою метку и показал стертых жен. Первичная клятва через домовую книгу вернула имя Лиаре и открыла запись о потере права Ардана.

Ардан произнес:

— Или ты исказила все три источника чужой силой.