Красные нити Морвенов дрогнули.

Ровена, держась за алтарь, подняла голову:

— Свидетельствую. Ардан приказал привести Лиару к Сердцу. Я молчала. Моя вина — молчание. Его вина — приказ.

Орден, прижимаясь к камню, хрипло добавил:

— Свидетельствую записью дома.

Ферн внезапно крикнул:

— Свидетельствую телом! Я видел ожоги белого льда на Лиаре. Это были следы принудительного удержания, а не добровольного испытания!

Все повернулись к нему.

Даже Ардан.

Ферн побледнел, но не замолчал.

— Я был младшим лекарем тогда. Мне велели молчать. Я молчал. Хватит.

Марина смотрела на него с потрясением.

Старый ворчун, который все это время лечил живых и нес на себе одну из мертвых.

Ардан сжал руку.

— Предатель.

Ферн сплюнул на камень.

— Лекарь, милорд. Наконец-то.

Камень часовни ударил светом.

Не по всем.

По Ардану.

Серебряная линия из алтаря пошла к его ногам, обвила сапог, поднялась выше. Он резко отступил, но линия держала.

Морвенские маги попытались разорвать ее, но тут Эйран ударил — уже не хаотично, не яростью, а точным драконьим пламенем. Черно-золотой огонь прошел по красным нитям, сжигая их. Маги закричали.

Гарт и стража повалили двоих.

Кай бросился на третьего.

Ардан поднял вторую руку, и у входа в часовню сгустилась тень. Не человек. Не дракон. Что-то морвенское, собранное из украденных воспоминаний. Оно вытянулось к домовой книге.

Марина шагнула перед алтарем.

Сил не было.

Совсем.

Но на руке был браслет Ровены.

На запястье — метка.

За спиной — книга с именем Лиары.

А в груди — чужая и своя память всех женщин, которым говорили, что их боль не важна.

— Дом, — сказала она.

Тень двинулась.

— Если ты слышал женщин у Сердца, услышь и здесь.

Тень протянула руку.

Марина подняла трость леди Эстеры.

Смешно.

Деревянная трость против морвенской тени.

Но серебряная драконья голова на рукояти вспыхнула.

И из стены за ее спиной выступила фигура.

Леди Эстера.

Не полностью. Не как живая. Силуэт в темном платье, с мечом в руке.

За ней — Аурелия.

Потом Лиара.

Потом Ливия.

Женские тени встали между книгой и морвенской тьмой.

Ливия посмотрела на Марину.

— Не падай.

— Я стараюсь, — прошептала Марина.

Тени ударили вместе.

Морвенская тьма разлетелась по часовне черным пеплом. Пепел не упал — его вынесло в окно, в море, где ветер тут же разорвал остатки.

Ардан больше не улыбался.

Серебряная линия поднялась до его груди. Он с силой разорвал ее, но на лице впервые мелькнула боль.

— Вы думаете, это конец? — сказал он. — Совет уже идет. В его глазах вы устроили мятеж против старшего главы. Признали чужую душу, подняли мертвых, исказили домовую запись. Вы сами принесли мне обвинение против себя.

Эйран стоял напротив него, тяжело дыша.

— Тогда скажешь это Совету.

Ардан усмехнулся.

— Если доживешь до рассвета.

Он резко бросил на пол черный камень.

Ферн крикнул:

— Назад!

Камень треснул.

Часовня наполнилась белым дымом. Не обычным. Холодным, липким, с запахом зеркального стекла. Марина почувствовала, как память пытаются дернуть из головы — последнее видение, запись книги, слова Лиары.

Она вцепилась в алтарь.

— Не отдавай!

Она не поняла, кто это крикнул: Ливия, Эйран, Кай или она сама.

Серебряный ключ под платьем вспыхнул жаром.

Марина схватила его и вонзила в открытую страницу домовой книги.

Не в бумагу — в свет над ней.

Дым взорвался.

Когда он рассеялся, Ардан исчез.

С ним исчезли двое магов, которых не успели схватить. Остальные лежали на полу, связанные серебряными линиями часовни.

Эйран бросился к двери.

Снаружи — только темная тропа, рев моря и погасшие факелы.

Гарт выругался:

— Ушел через морвенский разрыв.

Орден, едва держась на ногах, кинулся к книге.

— Запись?

Марина опустила взгляд.

Серебряный ключ торчал между строк. Страница была цела. Имя Лиары светилось ровно.

А ниже появилась новая запись:

«Ардан Дрейкхолд явился в старую часовню, атаковал домовую книгу, пытался стереть признанную клятву и свидетельство супруги. Право старшего главы спорно до Суда крови».

— Спорно, — прошептал Орден. — Не утрачено окончательно, но спорно. Этого хватит, чтобы он не мог просто забрать власть на Совете.

Кай опустился на колени у алтаря.

Ровена села рядом прямо на камень, будто впервые позволила себе не стоять.

Ферн бросился к ней, потом к Марине, потом к Эйрану, не зная, кого ругать первым.

— Все живы? — спросила Марина.

Голос звучал далеко.

Эйран обернулся.

— Марина?

Она хотела сказать, что все нормально.