Кай побледнел, но не отступил.

— Лиара Норт Дрейкхолд была моей женой.

Слова прозвучали четко, будто он вбивал их в камень.

Ардан приподнял бровь.

— Девчонка, которую ты взял в тайную постель без разрешения рода, не становится женой от твоего упрямства.

Ровена резко вдохнула.

Эйран положил руку на рукоять меча.

Марина сказала раньше них:

— Домовая книга признала клятву.

Ардан снова повернулся к ней.

— Домовая книга пишет то, что ей велит кровь.

— Именно.

— А ты чья кровь?

В часовне стало тише.

Ветер ударил в дверь, факелы у стен дрогнули. Море внизу ревело, будто пыталось подняться к ним по скалам.

Вот он, удар.

Не по Лиаре. Не по клятве. По ней.

Марина почувствовала, как взгляды всех в часовне сошлись на ее лице.

Эйран чуть повернулся, но она уже подняла руку, останавливая его.

Нет.

Это ее вопрос.

И если она позволит мужчине ответить за себя, Ардан выиграет первую трещину.

— Моя кровь сейчас в клятве Сердца, — сказала она. — Моя метка признана белым льдом. Мой голос поднял свидетельства стертых жен. Вам этого мало?

— Мне достаточно знать, что ты не Ливия.

— Ливия мертва.

Кай закрыл глаза.

Ровена опустила голову.

Эйран остался неподвижен, но Марина почувствовала, как это слово ударило по нему. Мертва. Наконец произнесенное не обиняком, не через «прежняя», не через «сломанная». Просто мертва.

— Прекрасно, — сказал Ардан. — Законная супруга моего сына мертва, а ее тело заняла неизвестная сущность. Совет будет благодарен тебе за признание.

— Пусть будет благодарен и за остальное. Ливия умерла потому, что ее дар запечатали, память стерли, брачную клятву изменили, а ее смерть готовились назвать безумием. Если Сердце привело в ее тело меня, значит, даже родовая магия устала ждать, пока мужчины Дрейкхолда научатся слышать своих жен.

Сердце рода далеко под замком ударило.

Даже здесь, над морем, камень часовни отозвался низким звуком.

Ардан не изменился в лице.

Но люди за его спиной дрогнули.

— Слова, — сказал он. — Женщины всегда любили слова. Особенно когда не могли держать власть иначе.

Ровена вдруг вышла вперед.

Не резко. Не с вызовом. Спокойно.

— Тогда послушай мои, Ардан.

Он посмотрел на нее.

И в его взгляде впервые появилось что-то настоящее.

Не страх.

Не удивление.

Презрение, смешанное с привычкой владеть.

— Ровена. Ты состарилась.

— А ты нет, — сказала она. — Значит, Морвены хорошо хранят своих мертвецов.

Один из серых плащей дернулся.

Ардан улыбнулся.

— Я смотрю, даже ты научилась дерзости от этой чужачки.

— Нет. Я научилась ей у девочки, которую ты убил у Сердца. Просто слишком поздно.

Тишина в часовне стала острой.

Кай смотрел на мать так, будто слышал ее впервые.

Ровена продолжила:

— Лиара Норт была женой Кая по клятве крови. Ты знал. Ты приказал привести ее к Сердцу без защиты. Ты хотел, чтобы родовая магия убила ее и стерла тайный брак. Потом ты заставил нас назвать ее смерть отвержением.

Ардан сказал:

— Я спасал род от позора.

— Нет. Ты спасал свою власть от чужого выбора.

Он шагнул к ней.

Эйран тут же встал между ними.

— Не подходи.

Ардан перевел взгляд на старшего сына.

— Ты поднимаешь меч на отца?

— На человека, который пришел с морвенскими магами в часовню моего дома.

— Твоего? — Ардан усмехнулся. — Ты был временной тенью на моем кресле.

— Нет, — сказала Марина. — Он был главой, пока вы прятались за ложной смертью. Домовая книга уже записала: право старшего главы утрачено с момента сокрытия живого имени.

Ардан наконец посмотрел на книгу.

До этого он будто нарочно не признавал ее существования. Теперь его взгляд стал тяжелее.

— Покажи.

Орден, стоявший у алтаря, прижал книгу к себе.

— Домовая книга не передается обвиняемому.

Ардан поднял бровь.

— Архивариус смеет?

— Архивариус свидетельствует, — сухо ответил Орден. — И очень давно хотел сказать, что ваши распоряжения в старых фондах были отвратительно оформлены.

Кай тихо выдохнул:

— Орден, я почти счастлив это слышать.

Ардан поднял руку.

Морвенские маги за его спиной пошли вперед.

Гарт и стража Дрейкхолда сомкнули строй у входа. Сталь вышла из ножен. Факелы дрогнули.

Ферн, стоявший сбоку, быстро вытащил из сумки склянку.

Марина уже знала этот взгляд лекаря: он сейчас считал, кого сумеет спасти, а кого хотя бы неприятно ранить перед смертью.

Эйран шагнул к отцу.

— Не заставляй меня.

— Ты всегда просил разрешения даже на гнев, — сказал Ардан. — В этом твоя слабость. Хороший дракон не спрашивает. Берет.

— Хороший дракон не убивает женщин, чтобы не отвечать за чужую клятву.

— Женщины, — голос Ардана впервые стал жестче, — существуют для продолжения рода и удержания дома, а не для того, чтобы качать стены своими обидами.

Марина тихо сказала: