Марина все-таки легла.

Не потому что сдалась. Потому что Ферн был прав, как ни неприятно это признавать. Ей нужны силы. Семь дней — мало. Но если сжечь тело в первый же день, оставшиеся шесть будут принадлежать врагам.

Мира задернула тяжелую штору у кровати, приглушив свет. Мужчины вышли в соседнюю гостиную. Марина слышала их голоса — низкий Эйрана, более легкий Кая, ворчливый Ферна. Слова не разбирались, и это было даже хорошо.

Она закрыла глаза.

Сон пришел не сразу. Сначала пришла память.

Ливия сидит за маленьким столом в прежних покоях. Перед ней письмо к брату Тавину. Пальцы дрожат. Она пишет: «Мне кажется, со мной что-то сделали после свадьбы. Я иногда чувствую магию, но она будто за стеклом». Потом останавливается, потому что чернила расплываются перед глазами.

В дверь входит Селеста без стука. Улыбается. Берет лист.

«Дорогая, вы опять жалуетесь родне? Не стоит. Мужчины не любят женщин, которые выносят слабость из дома».

Ливия бледнеет:

«Верните».

Селеста читает строку, смеется тихо:

«Магия за стеклом? Как поэтично. Может, дело не в стекле, а в том, что за ним ничего нет?»

Воспоминание дергается, как ткань на ветру.

Другое.

Нижний архив. Орден впереди с лампой. Ливия идет за ним, кутаясь в шаль.

«Вы уверены, миледи?» — спрашивает старик.

«Нет, — отвечает она. — Но если я не проверю, то сойду с ума от незнания».

Орден кладет перед ней книгу. На обложке знак черного крыла и выцветшая серебряная ветвь.

«Ищите не там, где написано имя Вирн, — говорит он. — Ищите, где оно стерто».

Потом опять провал.

Темное зеркало.

Рубиновый перстень.

Голос Мариуса:

«Дом Морвенов умер только для тех, кто верит записям».

Марина проснулась резко.

В комнате было сумеречно. За шторами горел день, но здесь, под тяжелым пологом, казалось, наступил вечер. Сердце билось быстро, на губах стоял привкус железа.

Рядом сидела Мира с шитьем в руках. Судя по тому, как она вскочила, шитье было только для вида.

— Миледи!

— Сколько прошло?

— Час и четверть.

— Достаточно.

— Мастер Ферн сказал полтора.

— Мастер Ферн не узнает, если ты не выдашь.

— Узнает, — раздалось из гостиной. — У меня слух, как у голодной вороны.

Марина закрыла глаза.

— Проклятие.

— Отложим на завтра, — сказал Ферн, входя. — Сегодня у вас уже есть метка, суд и дурной характер.

Но спорить он больше не стал. Проверил пульс, заставил выпить еще полчашки настоя и разрешил «сидеть, но не строить из себя осадную башню».

Когда Марина вышла в гостиную, там уже были Эйран, Кай и Орден.

Архивариус успел разложить на столе книги и письма. Кай стоял у окна и вертел в руках серебряную шпильку из шкатулки Эстеры. Эйран читал какой-то лист, хмурясь все сильнее.

— Что нашли? — спросила Марина.

Все повернулись.

Эйран первым заметил, что она идет без помощи. Лицо его напряглось, но он промолчал. Учится.

Орден поклонился:

— Ваши запросы за год, миледи. Или, точнее, запросы прежней леди Ливии.

— Что она искала?

— Брачные договоры Дрейкхолдов за последние двести лет. Записи о женах, у которых гасла магия после свадьбы. Старые отчеты о доме Морвенов. И сведения о комнате первой супруги.

Марина села в кресло.

— Значит, она уже шла туда же, куда идем мы.

— Да, — сказал Эйран. — И кто-то это заметил.

Орден положил перед ней тонкий лист.

— Вот последний запрос. За три дня до годовщины. Леди Ливия просила допуск к описи комнаты первой супруги.

— Ей дали?

— Нет.

— Кто отказал?

Орден посмотрел на Эйрана.

Эйран взял лист.

— Подпись моя.

— Но вы не подписывали, — сказала Марина.

— Нет.

— Печать?

— Настоящая.

Марина откинулась в кресле.

— Кто имел доступ к вашей печати?

— Я. Мой секретарь. Мать в особых случаях. Кай, если я просил.

Кай поднял обе руки:

— Я ворую только пирожные и семейное спокойствие.

— Селеста? — спросила Марина.

Эйран помолчал.

— Иногда она помогала разбирать целительские отчеты, связанные с Сердцем рода. Они приходили в мой кабинет.

— То есть имела доступ к столу.

— Да.

— И, возможно, к печати.

— Возможно.

Марина не стала говорить «как удобно». Это уже стало лишним. В этом доме удобство росло как плесень.

Орден достал еще один лист.

— Есть и другое. После отказа в доступе леди Ливия сама пыталась открыть комнату первой супруги.

— Когда?

— В ту же ночь.

— Получилось?

— Не знаю. Но утром после этого в ее покои вызвали целителя дома Вирн.

Эйран резко поднял голову.

— Почему мне не доложили?

Орден сухо ответил:

— Вызов шел через леди Ровену.

Марина посмотрела на Эйрана.

— Ваша мать снова оказывается в удобном месте.

— Моя мать не стала бы вредить Сердцу рода.

— Я не сказала, что она знала все. Иногда люди помогают злу, думая, что защищают порядок.