— Там было холодно. Не так, как в жилых комнатах. И слышалась вода. Или ветер.

Орден нахмурился.

— Нижний архив.

Эйран повернулся к нему:

— Ливия не имела доступа в нижний архив.

Старик сухо кашлянул.

— Формально, милорд, после первого года брака леди Дрейкхолд имела право просить доступ к семейным документам.

— Просить?

Марина усмехнулась.

Орден чуть склонил голову:

— В некоторых домах право женщины часто превращается в просьбу, миледи.

— И в отказ, если просьба не нравится мужчине.

— К несчастью, да.

Эйран резко сказал:

— Я не запрещал ей нижний архив.

— Вы и не знали, что она туда ходила, — ответила Марина. — Как много другого.

Он не стал спорить.

И это молчание было лучше любого оправдания.

Марина перевела взгляд на пергамент.

— Мне нужны все документы, к которым Ливия обращалась за последние месяцы.

Орден сразу стал настороженным.

— Архив не выдает списки посещений без распоряжения главы рода.

Марина посмотрела на Эйрана.

Тот кивнул:

— Вы получите распоряжение.

— Письменное, — сказала она.

Эйран чуть сузил глаза.

— Вы мне не доверяете.

— Рада, что мы перестали повторять очевидное.

Орден вдруг издал звук, похожий на подавленный смешок, и тут же стал серьезным.

Эйран бросил на него короткий взгляд.

— Мастер Орден, подготовьте список. Все книги, свитки, реестры и родовые записи, которые леди Ливия запрашивала за последние полгода.

— За год, — поправила Марина.

— За год, — повторил Эйран.

— И все, что касается Морвенов.

Орден побледнел снова.

— Миледи, такие записи хранятся в запечатанном разделе.

— Значит, распечатаем.

— Это невозможно без разрешения Совета крыльев.

— А кто у нас глава рода?

Старик перевел взгляд на Эйрана.

Эйран смотрел на Марину долго, будто взвешивал, что опаснее: отказать ей или открыть то, что век лежало под печатями.

— Я могу запросить доступ, — сказал он.

— Запросить?

— Совет должен знать.

— Совет узнает ровно столько, сколько нам будет выгодно ему сказать.

Орден даже выпрямился от такого кощунства.

— Миледи, Совет крыльев…

— Совет крыльев дал Селесте Вирн три месяца жить в доме моей жены? Совет крыльев заметил, что мой дар исчез после свадьбы? Совет крыльев проверил, кто подделывает письма? Нет? Тогда пока я не считаю Совет источником спасения.

Эйран молчал.

На этот раз Марина видела: он не просто слушает. Он считает. Дома, голоса, союзников, врагов. В нем просыпался не муж, а глава рода.

Это было полезнее.

— Запечатанный раздел не откроется только моим приказом, — сказал он наконец. — Там старые клятвы. Нужен ключ архива и кровь того, кто имеет право спрашивать.

— Ваша кровь?

— Моя. Или ваша, если метка настоящая.

Мира тихо охнула.

Марина посмотрела на перевязанное запястье.

— Кровь у меня сегодня и так популярна.

— Нет, — резко сказал Эйран.

Она подняла глаза.

— Что нет?

— Вы не будете снова вскрывать рану ради архива.

— Я не спрашивала вашего разрешения.

— А я не позволю вам истечь кровью ради старой книги.

Голос у него стал жестким, почти злым. Но в этой злости впервые не было желания подчинить. Там было другое. Грубое, неумелое, запоздалое беспокойство.

Марина не смягчилась. Но заметила.

— Тогда ищите способ без моей крови.

— Найду.

— Сегодня.

— Ливия…

— Сегодня, Эйран. Кто-то направил меня к вашей измене. Кто-то подделал записку от вашего имени. Кто-то принес мне сонную вербену. Паж исчез. Договор назвал мертвую фамилию. Если мы будем двигаться со скоростью приличного совета, к завтрашнему утру я снова могу не проснуться.

В комнате стало холодно.

Эйран побледнел сильнее, чем хотел показать.

Орден тихо произнес:

— Миледи права, милорд.

Эйран резко повернулся:

— Я не нуждаюсь в подтверждении очевидного.

— Зато иногда нуждаетесь в том, чтобы оно прозвучало вслух, — ответил старик.

Марина с интересом посмотрела на архивариуса.

Вот с кем стоило дружить.

Или хотя бы не ссориться раньше времени.

Эйран закрыл футляр с договором.

— Мастер Орден, вы подготовите списки и принесете сюда все письма леди Ливии за последний год.

— Все?

— Все.

Марина добавила:

— И те, которые почему-то хранятся не у меня.

Орден взглянул на нее пристальнее.

— Вы полагаете, часть корреспонденции изымали?

— Я полагаю, что женщина, которой подделали письмо мужа, могла быть лишена и других писем.

— Разумно.

Эйран сказал:

— Через два часа.

— Через один, — ответил Орден. — Если не мешать.