Марина почувствовала, как в груди Ливии что-то болезненно дернулось.

Свадьба.

Клятва.

Надежда.

А потом пустые коридоры и чужой запах на платье мужа.

Орден развернул договор.

Письмена были темные, будто написанные чернилами с примесью крови.

— Брачная клятва между лордом Эйраном Дрейкхолдом, главой рода Дрейкхолд, и леди Ливией Арден, дочерью дома Арден, заключена в день черного солнца…

— Пропустите церемониальные поклоны, — сказала Марина. — Читайте условия жены.

Орден поднял бровь.

— Обычно начинают с обязательств дома Арден.

— Обычно жену и доводят до алтаря с разрезанной рукой, а потом обсуждают репутацию. Давайте сегодня необычно.

Гарт у двери чуть опустил голову.

Эйран молчал.

Орден перевел взгляд с нее на лорда, получил едва заметный кивок и начал читать:

— Леди Ливия Арден, вступая в дом Дрейкхолд, получает имя, защиту, содержание, покои, прислугу, право на личные письма и право голоса в вопросах внутреннего дома после первого года брака…

— После первого года? — перебила Марина.

— Да.

— Мы в браке сколько?

Эйран ответил:

— Три года.

Марина медленно повернула к нему голову.

Три года.

Не один. Не несколько месяцев.

Три года жизни Ливии в этом холодном доме.

Три года молчания.

Три года рядом с мужчиной, который не удосужился узнать, кто его жена.

— Значит, право голоса у меня уже два года как есть.

Орден сухо сказал:

— Формально — да.

— Практически?

Он посмотрел на Эйрана.

— Практически внутренним домом управляла леди Ровена.

— Леди Ровена знала об этом пункте?

— Леди Ровена знает все брачные условия.

— Великолепно.

Марина почувствовала, что злость возвращает ей силы лучше любого настоя.

— Дальше.

Орден читал:

— Леди Ливия сохраняет личные средства дома Арден, переданные ей при заключении брака, и имеет право распоряжаться ими без согласия супруга, кроме случаев угрозы родовой безопасности…

— Я имею личные средства?

Эйран нахмурился.

— Должны иметь.

Марина улыбнулась.

— Какое красивое слово. Должна.

— Счета вел управляющий.

— Имя?

— Берин Краст, — сказал Орден. — Управляющий внешними доходами.

— Сегодня же хочу видеть выписки за три года.

Эйран кивнул Гарту.

— Передать Красту.

Гарт вышел.

Марина снова посмотрела на договор.

— Дальше. Про развод.

Орден кашлянул.

— В браках драконьих домов нет развода в обычном смысле.

— Как неожиданно.

— Есть разрыв клятвы через Суд крови, если доказаны: измена с магическим ущербом, подмена брачных условий, насильственное запечатывание дара, покушение на жизнь супруги или супруга, сокрытие родового проклятия…

Марина подняла руку.

— Повторите третий пункт.

Орден посмотрел на нее поверх пергамента.

— Насильственное запечатывание дара.

В комнате стало холоднее.

Эйран стоял неподвижно.

Марина медленно сказала:

— После свадьбы мой дар исчез.

— Так говорили, миледи, — осторожно произнес Орден.

— Кто проверял?

— Целители дома Вирн.

Вот теперь все встало на место настолько красиво, что стало почти смешно.

— Целители дома Вирн, — повторила Марина. — Родственники Селесты?

Эйран закрыл глаза на секунду.

— Тогда у нас не было причин сомневаться в них.

— У вас. Не у нас.

Орден постучал пальцем по договору.

— Есть еще пункт.

— Читайте.

— Если дар супруги был запечатан против ее воли и глава рода знал об этом либо не принял мер для проверки, супруга имеет право требовать не только разрыва клятвы, но и часть власти над Сердцем рода до полного суда.

Тишина стала звенящей.

Даже огонь в камине будто притих.

Марина смотрела на строки, не понимая букв, но чувствуя их силу. Где-то глубоко под кожей ожила метка. Черная линия у запястья потеплела.

Эйран сказал:

— Я не знал.

Марина подняла на него глаза.

— Это уже не так важно, как вам кажется.

Он словно хотел возразить, но не смог.

Потому что договор только что сказал за нее то, что в этом доме никто не хотел слышать.

Незнание главы рода не отменяет вины.

Иногда оно и есть вина.

Метка на запястье вспыхнула.

На столе дрогнул пергамент. Черные буквы налились красным светом, и между строк проступила новая фраза. Не написанная чернилами — выжженная изнутри.

Орден отшатнулся.

Мира вскрикнула.

Эйран резко шагнул к столу.

Марина увидела слова раньше всех.

«Морвен лжет».

Она не знала этого имени.