— Эта помолвка была расторгнута уже давно, король Торбен.

— Вообще-то, — я поднимаю левую руку, чтобы разрядить напряжение, — я помолвлена с Атласом Харландом. Племянником короля Сорена.

Гномы, похоже, не впечатлены. При виде кольца они даже не спешат нас поздравлять.

Зато Ронан прямо сияет. У нас ещё будет время позже обменяться историями, но сейчас нам нужно перетянуть гномов на свою сторону, а пока что дела у нас идут неважно.

Король наливает эль из маленькой бочки на столе в наши кружки, и каждый берёт по одной, чтобы не раздражать гнома ещё сильнее.

— Давайте будем честны друг с другом, — гудит Торбен, осушив половину своей кружки. — Вы пришли сюда не для того, чтобы составить мне компанию. Вы пришли говорить о войне.

Ронан кивает; нет смысла скрывать наши намерения.

— На чьей вы стороне?

Его вопрос прямой и без лишних обходов, но, думаю, именно такую манеру общения гномы и предпочитают. Других правителей приходится угощать, ублажать и тешить их самолюбие. Гномам нужна честность, и в этом я их понимаю.

— Я ещё не принял решения, — заявляет король Торбен. — Принимать его легкомысленно было бы неразумно.

— Я понимаю, что война — решение не из лёгких, — говорит Ронан, сплетая руки на коленях. — Но у нас не так много времени, чтобы мяться. Троновианцы и бавийцы будут сражаться с Бастианом и его демонами. Мы намерены уничтожить портал до того, как Дрогон будет освобождён.

— А если его всё-таки освободят? — принц гномов заговаривает впервые, и это застаёт меня врасплох. Его голос мягче, чем у отца, но в глазах у него то же сомнение в правоте нашего дела.

— Тогда мы победим его, — с такой убеждённостью говорит Ронан, что я ему верю.

— Прекрасное чувство, — король допивает остатки своего напитка. — Вы бывали на войне, принц Ронан?

— Нет, — ноздри Ронана раздуваются.

— А я бывал, — рычит Торбен. — Моё тело носит шрамы, а мой разум воюет с кошмарами. Легко сказать: «Давайте пойдём на войну». И совсем другое — действительно это сделать. Особенно без Целестиалов, которые прежде помогали нам, склоняя чашу весов. Без них у нас нет ни единого шанса.

— То есть вы готовы отказаться от всякой надежды и что…? — голос Ронана становится глубже, а лоб хмурится. — Спрятаться? Ждать, пока армия Дрогона не придёт и не сотрёт нас с лица земли — королевство за королевством, пока от нас никого не останется?

— Дурн — это крепость в горах, — выплёвывает принц Олав, столь же возмущённый, как и его отец. — Мы сумеем себя защитить.

— Ты слишком умён, чтобы предполагать такую глупость, — огрызается Ронан, и я резко втягиваю воздух. Гномов мы на свою сторону не перетянем. Более того, похоже, мы только что окончательно всё с ними испортили.

Но, к моему удивлению, король смеётся, и его хохот разносится по всей комнате.

— А ты мне нравишься, — он указывает на Ронана. — Ты не боишься говорить с силой. Из таких получаются хорошие правители.

Ронан ошеломлён, но всё же находит в себе силы ответить:

— Спасибо.

— Я должен был понять это ещё тогда, когда ты вывел из себя Астрею Талей: за таким человеком другие пойдут в бой.

Король гномов постукивает пальцами по коленям.

— Но даже храбрым правителям нужна стратегия. Иногда лучше занять оборону.

— А что, если я скажу вам, что, возможно, существует способ освободить моего отца и остальных Целестиалов из Орабелль?

Мой вопрос явно будит в гномах интерес. Оба мужчины смотрят на меня с настороженным любопытством.

— Я слушаю.

Теперь всё внимание короля приковано ко мне, но меня великодушно спасает профессор Риггс.

— Аурелия и её родные отправились на Северный Гребень, туда, где когда-то стоял Портал в Орабелль.

Профессор Риггс достаёт из нагрудного кармана льняной платок и раскладывает на коленях. Он разворачивает его и показывает осколок стекла, который я отдала ему на хранение.

— Она нашла фрагмент портала. Я консультировался с мастером литературы из Калмары, и она считает, что портал можно восстановить, используя это как основу. Ваши инженеры — лучшие и умнейшие, и с этим у нас есть шанс снова открыть Орабелль.

Король и принц молчат.

— Если вы сможете его построить, — добавляю я, — моя кровь сможет его открыть.

Сердце бешено колотится в груди, пока я с тревогой жду хоть какой-то реакции от гномов. После мучительной минуты, в течение которой король обдумывает наш план, он качает головой, и на его лице проступает печаль.

— Ни один из моих инженеров не умеет ковать порталы, — объясняет он. — Эти записи были утрачены после войны тысячу лет назад. Руководитель проекта сжёг свои чертежи, не желая, чтобы кто-то снова открывал порталы и вновь выпускал ад в наш мир.

— Я знаю, что это риск, но…

— Понадобится целая вечность, чтобы убедить гномьих инженеров заняться тем, от чего их всех предостерегали держаться подальше, — вмешивается принц гномов.

— И это всё? — спрашиваю я, в голосе звучит куда больше гнева, чем ожидала. Возможно, меня подталкивает не только сама идея открыть портал. Мысль о том, что моя мать и отец могли бы воссоединиться спустя два десятилетия, надежда, что однажды я смогу с ним встретиться, не дают мне так просто принять отказ. — Вы их король. Если вы попросите их об этом, я уверена, они сделают всё, что в их силах, чтобы оправдать вашу гордость.

Его взгляд находит мой, и в нём такая невозмутимость, что сразу становится ясно: помогать он не собирается.

— Самое большее, что я могу сделать, — пообещать, что мои кузнецы выкуют оружие для ваших армий, и, если в вашем походе против демонов и их портала всё пойдёт прахом, я дам вам убежище в Дурне.

— Таково ваше решение? — рычит Ронан, скрежеща зубами.

— Мы могли бы и этого не делать, — Олав впивается руками в подлокотники кресла так, что костяшки белеют. — Считайте, вам повезло, что мой отец вообще готов предоставить оружие, выкованное гномами.

Всё вокруг внезапно замирает, словно само время остановилось. Ронан и Олав обмениваются особенно колкими словами, и я уже боюсь, что следующим шагом станет настоящая драка. Риггс изо всех сил старается разрядить обстановку, но его слова падают в глухие, упрямые уши.

Демон. Всё идёт не по плану. Трэйн будет в ярости космических масштабов, когда мы выйдем отсюда ни с чем, поджав хвосты. И чем громче становятся Ронан с Олавом, тем сильнее у меня сдают нервы.

Мои пальцы дёргаются у кинжала, закреплённого у бедра. Это едва заметное движение привлекает внимание короля гномов, и его глаза вдруг расширяются.

— Ваш кинжал. Он выкован гномами.

Его слова заставляют спорящих принцев замолчать. Лишь по одной рукояти он узнал работу своего народа. Я тяжело сглатываю, надеясь, что он не подумает, будто я его украла.

Вытаскиваю оружие из ножен и кладу его плашмя на ладонь, чтобы он мог рассмотреть. Сначала он просто смотрит на него так, словно увидел призрака. Потом осторожно тянется за ним. Я не двигаюсь, хотя плечи Ронана тут же напрягаются. Король с почти благоговейной осторожностью поднимает нож.

— Откуда он у вас?

Вопрос задан скорее с изумлением, чем с обвинением.

— Он… это был подарок, — ёрзаю я в кресле.

— Подарок от кого? — его густые брови сходятся в хмурой складке.

Я глубоко вдыхаю и признаюсь:

— От Бастиана. Это был подарок на помолвку. Я собираюсь заменить его, но…

— Вы знаете, чей это кинжал?

На его лице проступает такая ностальгия, что я невольно замираю. Неужели он узнал клинок? Но это же невозможно. Разве можно помнить каждый клинок, выкованный в Дурне?

— Нет, — качаю головой. Его взгляд мутнеет. — А должна?

Он улыбается, и усы подгибаются вслед за его губами.

— Его выковали для вашего отца.

— Это… — у меня перехватывает дыхание, и я смотрю на кинжал. По-настоящему смотрю. — Вы уверены?

— Уверен ли я? — король фыркает и, слегка уязвлённый, косится на сына. — Она спрашивает, уверен ли я. Будто я мог забыть такой клинок!