— Как любезно с вашей стороны всё-таки к нам присоединиться, — мурлычет Трэйн, бросая в нашу сторону многозначительный взгляд. — Мы уже собирались отправить поисковый отряд, опасаясь, что вы заблудились.

Я закатываю глаза. Король он или нет, он всё равно мой раздражающий кузен, и на мгновение я думаю, не так ли ощущается, когда тебя поддразнивает родной брат. Я занимаю свободное кресло напротив Трэйна, а Атлас садится рядом со мной. На его лице появляется усмешка — он явно прокручивает в голове наше утро.

Я прочищаю горло.

— Прошу прощения, кузен. Мы потеряли счёт времени.

Никс коротко хохочет, за что получает яростный взгляд.

— В самом деле, — Трэйн игриво вскидывает бровь. — Теперь, когда мы все здесь, — он упирается локтем в подлокотник кресла и лениво взмахивает рукой, — давайте сразу к делу. Бастиан и его Пожиратели Душ пытаются заново открыть портал в Подземный мир и выпустить Дрогона, чтобы он мог отомстить. Мы знаем, что для открытия портала им нужна кровь Аурелии, и нет никаких сомнений, что они снова попытаются её заполучить. Нам нужно тщательно продумать наш следующий шаг, пока мы допрашиваем выжившего Пожирателя и пытаемся убедить других правителей присоединиться к нам. Война неизбежна. Нам лишь нужно убедить в этом остальные королевства.

Никс тянется за едой в центре стола.

— Превосходно всё подытожил, ваше величество. У тебя вообще есть план, или мы должны придумать его за тебя?

Я хмурюсь.

— Никс, — одёргиваю я.

— Просто задаю вопросы, — пожимает плечами Никс с нарочитой невинностью, закидывая в рот финик.

— Наши патрули прочёсывали территорию последние две недели, но, похоже, Бастиан и его демоны ушли через горы Дурна, — вступает Сильвейн. Роль второго командира ей к лицу. — Есть только одно место, куда они могли направиться.

— Мидори, — я без труда заполняю пробелы. Им больше некуда направиться, кроме как домой.

— Мы думаем так же, — кивает Сильвейн.

— Почему у всех такие мрачные лица? — Никс откидывается в кресле. — Это проблема на потом.

— Это проблема, с которой нам нужно разобраться скорее раньше, чем позже, — сухо говорит Трэйн.

— Невозможно предугадать, что именно Бастиан скажет моим родите… — я морщусь и быстро исправляюсь: — Гаррену и Керес.

Хоть я и знаю, что они не мои биологические родители, я всё равно ношу любовь к ним в своём сердце. Я напоминаю себе, что они не знали, кто я на самом деле, что им просто хотелось ребёнка, которого можно любить. Эта отрезвляющая мысль ещё сильнее разбивает мне сердце.

— Он может разжечь войну, — замечает Эрис, скрещивая руки на груди. Она больше не скрывает свою внешность, хотя я и боюсь, что до Гидры каким-то образом дойдут вести о том, где она находится.

— Война неизбежна, — тянет Трэйн.

— Может, мы сможем её остановить, — я постукиваю пальцами по столешнице.

— И как ты предлагаешь нам это сделать, Китарни? — спрашивает Никс. — Мы же не можем просто приехать в Мидори и…

— Она Базилиус, — поправляет Трэйн, ловя на себе свирепый взгляд Никса. — Аурелия — Базилиус. Не Китарни.

Напряжение между ними такое густое, что им почти невозможно дышать.

— Это прозвище, — нарушаю тишину, за что получаю прищуренный взгляд от кузена. — Нравится тебе это или нет, Трэйн, Китарни — такая же часть меня, как и Базилиус. Этого уже не изменить.

Моя попытка разбить неловкость терпит поражение. Никто не говорит, никто не двигается. Потяжелевший взгляд Трэйна цепляется за меня, и впервые с тех пор, как я его знаю, мне хочется, чтобы он заговорил.

— Полагаю, всё, что действительно имеет значение, — это то, что однажды Шэй станет Харланд, — Атлас кладёт ладонь мне на бедро и ободряюще сжимает. Но его дополнительное замечание лишь сильнее раздражает моего кузена.

Трэйн закатывает глаза и вновь принимает свою ленивую позу, закидывая ногу на подлокотник кресла.

— Ах да, помолвка. Это всё ещё актуально? Я думал, это было просто для вида.

— Просто укажи мне, где жрица, и я женюсь на ней сегодня, — подаётся Атлас вперёд, упираясь локтями в стол.

— Возможно, — Сильвейн прочищает горло, разряжая эту игру в гляделки. — Возможно, сейчас нам стоит сосредоточиться на нашей стратегии.

Мама спасает меня подмигиванием, и это успокаивает мои нервы.

— Как дипломатично с твоей стороны, Сильвейн, — Трэйн дарит улыбку, которая не касается его глаз. — Разумеется, ты права. Нам нужен план.

Когда никто не говорит сразу, Никс фыркает:

— Если бы решение было за мной, мы бы отправились в Троновию. Можно начать с того, чтобы убедить нашего дядю вступить в войну.

Трэйн приподнимает бровь, переводя внимание с Никса на Ронана.

— Ты здесь уже почти месяц. Наверняка уже переписывался с ним по этому поводу.

— Его держат в курсе, — подтверждает Ронан. — Но троновианцы, особенно такой проницательный человек, как мой отец, не пообещают ни войска, ни ресурсы без личной встречи.

Трэйн постукивает пальцами по подлокотникам кресла. На долю секунды на его лице появляется едва заметная улыбка, прежде чем он поднимает голову. Решение принято.

— Через неделю мы отправляемся в Троновию, — объявляет Трэйн и переводит взгляд с одного на другого, ища согласия. Когда никто не возражает, он кивает. — Хорошо. Тогда мы займёмся необходимыми приготовлениями к путешествию. Логистику обсудим через три дня.

Собрание вышло коротким и по существу — именно так, как, похоже, любит Трэйн. Получив указания, все покидают свои места и направляются к двери, но едва я встаю, вложив ладонь в руку Атласа, Трэйн прочищает горло.

— Аурелия, задержись на минуту. Наедине.

Атлас подмигивает и один раз сжимает мою руку, прежде чем уйти. Никс снова садится и закидывает ноги на стол.

— Тебе что-то нужно, или у тебя со слухом проблемы? — бросает Трэйн на него взгляд исподлобья.

— Я её телохранитель. Куда она, туда и я, — Никс расправляет плечи, отвечая Трэйну таким же взглядом.

И он держится этого обещания с самого нападения Бастиана. Если я не с Атласом, Никс ходит за мной по пятам.

— Кажется, я попросил о частной беседе с Аурелией.

Никс хватает горсть фиников и один за другим закидывает их в рот, совершенно не переживая.

— Представь, что меня здесь нет. Я буду тих.

— В это мне верится с трудом.

— Никс…

— Приказ есть приказ, — перебивает он меня.

Ему тяжело принять, насколько близка я была к тому, чтобы меня увели, и насколько близок его брат был к казни. Я уже достаточно хорошо знаю Никса, чтобы понимать: он целиком возлагает тот случай на свои плечи и считает это своим провалом в моей защите. Убедить его отойти от меня будет практически невозможно, и я учусь разумно выбирать, за какие битвы браться. У меня нет сил бороться со всеми.

— Ладно, — уступаю я. — Но ни слова.

Никс проводит пальцами по губам и выбрасывает за спину воображаемый ключ.

— Мне сесть? — смотрю я на кузена.

— Если тебе так удобно. Не думаю, что этот разговор будет долгим.

Я снова занимаю своё место, пока Трэйн склоняет голову набок. Некоторое время мы сидим в полной, абсолютной тишине. Я не понимаю, ждёт ли он, что я объясню наше утреннее опоздание, или просто есть что-то важное для обсуждения, и он подбирает нужные слова.

— Сегодня утром…

Я закатываю глаза и стону.

— Мы опоздали на несколько минут. Больше такого не повторится. И нет, я не собираюсь объяснять, почему мы опоздали. Думаю, взрослый мужчина и сам способен это понять.

Никс сдерживает смешок, и даже Трэйн едва заметно улыбается.

— Ценю твою откровенность, кузина. Я прекрасно понимаю, что вас задержало. Похоже, Повелитель Теней весьма впечатляет.

— Он тебе не нравится, да?

— Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы он мне нравился или не нравился, Аурелия, — Трэйн делает глоток воды. — Но не из-за твоей личной жизни я попросил тебя остаться.

— Но ты сказал, что сегодня утром…